И. Намор - В третью стражу

— Что? — Насторожилась Таня, почувствовав что «что-то происходит».

— Ты едешь, как курьер? — спросил он вместо ответа.

— Да.

— А вот скажи, мог бы кто-нибудь «вычислить», что ты связана с коммунистами?

— В каком смысле? — нахмурилась Таня, еще не уловившая к чему он клонит.

— Ну, кто-нибудь, кто мог бы «стукнуть» мне — немцу — что вот эта барышня была связана с французской компартией?

— Ты серьезно?

— Вполне, Танечка! Ну, напрягись!

— Питер Кольб! — Выпалила Таня.

— Кто он? — Сразу же взялся за дело Олег.

— Мы с ним учились вместе… он эльзасец… Он мог знать, хотя я не уверена, что знал… А потом он уехал в Германию… Вроде бы вступил в НСДАП…

— Ты знаешь, где он сейчас?

— Семь месяцев назад был в Париже.

— В Зальцбург тебе нельзя. — В этом вопросе Таня была непреклонна и, в принципе, совершенно права. Разведка не детская игра в песочнице, но сердце, черт возьми, с прописными истинами соглашаться не желало.

— Я вернусь завтра, но завтра ты ко мне даже близко не подойдешь — Сказала она непререкаемым тоном и посмотрела Олегу в глаза уже взглядом «я начальник — ты дурак». Судя по всему, она знала, какое впечатление производит на него — и, вероятно, не только на него — этот взгляд «глаза в глаза». — Вполне возможно, что за мной будут следить.

— С чего бы это? — Насторожился Ицкович.

— У меня это первое самостоятельное задание, — объяснила Таня. — И отсюда я еду в Голландию к нашему резиденту, так что вполне могут проследить.

«К резиденту… в Голландию…» — что-то мелькнуло в голове, но ушло раньше, чем Олег смог сосредоточиться на этой смутной, — а иначе бы и не ушла, — мысли.

— Значит… — Сказал он, но Таня его сразу же перебила, по-видимому, выудив содержание его несостоявшейся реплики из весьма, следует отметить, прозрачной интонации.

— Значит, мы встретимся через неделю в Антверпене, — пообещала Жанна и улыбнулась. — Говорят там замечательный железнодорожный вокзал. Я приеду из Гааги днем…

— Гаага! — Ускользнувшая в небытие мысль вернулась к Ицковичу, как собака с палкой в зубах, только вместо палки, она притащила обрывок воспоминания, что-то читанное много лет назад в одной из любимых Олегом книг по истории разведки. — Гаага… — повторил он. — Ты едешь к Вальтеру?

— А ты откуда?… — Татьяна не то, чтобы была напугана, но, пожалуй, все же встревожена.

— Знаешь, сколько я этой мути в свое время прочел? И его книгу читал, и книги о нем. Интересная личность. Впрочем, там неинтересных не было.

— Там неинтересных нет. — Поправила Олега Таня.

— Поймала! — Усмехнулся он. — Значит, 16-го в Антверпене.

— 16-го или 17-го. — Кивнула женщина. — Встречай меня с двух до четырех. А если не появлюсь… Ну! Баст, не будь ребенком!

Очевидно, выражение лица Олега недвусмысленно отразило эмоции, но он вдруг настолько испугался, что она вот так вот уйдет сейчас в никуда и больше не вернется, что даже стесняться не стал. Не до стеснений ему было.

— Баст, мы же договорились! — Татьяна и встала из-за стола. — Если ты думаешь, что мне не страшно, ошибаешься. Но если не появлюсь, действуем, как договорились. — Она еще раз посмотрела ему в глаза, повернулась и, уже не оглядываясь больше, вышла из кафе, где они коротали время до отправления поезда на Зальцбург.

«Вернется? — Спросил себя Олег. — Вернется! — Твердо решил Баст. — Не может не вернуться, и если вернется, значит…»

«Ничего это не значит, — вынужден был согласиться он через минуту. — Даже если она вернется, что из этого? Дружба и любовь — суть разные вещи».

— Оберст! — Окликнул он кельнера. — Здесь можно достать французские газеты?

— Разумеется. — Сдержанно поклонился кельнер. — Какую именно газету желал бы получить, господин.

— Le Figaro.

— Я сейчас же пошлю мальчика, — кивнул кельнер, и через пять минут — Олег даже не успел допить свой кофе по-венски — ему действительно вручили газету. И следующие пятнадцать минут, кляня себя за глупость, Баст фон Шаунбург вынужден был имитировать заинтересованное чтение. Разумеется, Баст в отличие от Олега знал французский, что называется, изрядно, но все же не настолько, чтобы просто читать и уж тем более, чтобы получать от этого удовольствие. Однако за муки свои он был вознагражден самым неожиданным образом: в разделе объявлений Ицкович наткнулся на краткое и совершенно невразумительное для непосвященных сообщение о женитьбе некоего Николя Саркози на некоей Карле Бруни. Остальное было уже полным бредом, который, однако же, расшифровывался, как номер парижского телефона.