И. Намор - В третью стражу

«Олег вспомнил… Я сама замоталась… и Жаннет…»

А cлезы текли и текли…

Пожалуй, вряд ли найдётся на свете занятие проще, — если уж втемяшится в башку такая блажь — чем наводить порядок в безлюдном хозяйстве, ранее тебе не принадлежавшем. Не связывают условности и традиции. Никто не стоит за плечом и не сопит укоризненно, подразумевая что «при старом хозяине» было лучше. Нет вечного как полусуточные приливы Фёрт-о-Форта [302] Фирма Hugo Boss шила эсэсовскую форму. Форму с малиновыми петлицами носили сотрудники НКВД. стариковского шёпота за спиной — «по миру пойдём с новыми порядками. Не та нынче молодёжь, да и что с него, англичанина, взять?!» Такое положение дел не то чтобы радовало Майкла Гринвуда, а вместе с ним и Степана, но значительно облегчало задачу полноценного вступления во владение. Да и обнаруженные поблизости от поместья горные — форелевые речушки, питавшие «Лох-как-его-там», были с благодарностью восприняты как дар небес. Или, по меньшей мере, в качестве приятного бонуса к библиотеке и висковарне. В следующий приезд сюда, — а когда он будет, следующий? — стоило озаботиться снастями и снаряжением, ибо в этой глуши приобрести их — несбыточная мечта.

Однако, если взглянуть на всё это с другой стороны, то ещё лучше рассуждать о наведении порядка в новом «дворянском гнезде», сидя в глубоком и жёстком, несмотря на несколько подложенных подушек, кресле у камина. И не абы как, а в точном соответствии со сладкими фантазиями о «старой доброй Англии». То есть, с большим графином (пинты на три, не меньше) «неженатого» пятидесятилетнего виски и новеньким хумидором [303] — Фёрт-о-Форт, залив на юго-востоке Шотландии, устье реки Форт. На южном берегу этого живописнейшего залива находится город Эдинбург. из белизского кедра, полным отборных сигар Partagas. Степан и сам не знал почему выбрал именно этот сорт. Мало ли в мире хороших брендов? Но, наверное, проскочили какие-то ассоциации с безденежной молодостью, когда по карману начинающему преподавателю были лишь крепкие и сладковатые кубинские сигареты. Были, разумеется, и сигары, скатанные — по рассказам очевидцев — на широких бёдрах юными мулатками острова Свободы. Эти сигары — именно Partagas — продававшиеся в киосках «Союзпечати» по сорок копеек за штуку, — дорогое удовольствие для редких пижонов. Яркие воспоминания молодости, будь они неладны! Цвета и запахи — как вспышки стробоскопа — наотмашь бьющие по нервам. А вот виски в «там и тогда» не было. Никакого. Лишь коллеги — счастливчики, командированные в «забугорье», привозили нечто вроде «Белой лошади» или «Чёрного кота». Дешёвого, надо отметить, пойла, а иное было просто недоступно с учётом невеликих инвалютных суточных. Но «у советских собственная гордость» и хорошим тоном считалось, уговорив в очередной раз пузырёк «ячменного самогона», дружно притворно удивляться — «как они там эту гадость пьют? «. Сейчас всё было иначе. Виски был великолепен без преувеличений. Дымный, торфяно-дубовый аромат, казалось, пропитал за несколько дней все окружающие Матвеева предметы. Но виски — и это главное — не подменял собой события жизни, а лишь придавал им особый вкус, как маленькая щепотка специй делает обыденное блюдо запоминающимся.

За неделю графин потерял не более трети своего содержимого, ибо важен был не результат, а процесс. На второй день, после визита в один из пабов Питлохри, Степан попытался, по старинной шотландской традиции, совместить употребление виски с местным некрепким элем, специально сваренным для запивания ячменного нектара, но быстро отказался от этой затеи. Такой «секс для нищих» его не прельщал и как-то мало сочетался с неспешными размышлениями в кресле у камина.

«Кстати, о птичках… и что мне прикажете делать с этим приютом самогонщиков? Бросить всё и заняться спаиванием населения страны — исторического противника? Я скорее сам, от одних только дегустаций, «белку» заполучу. По-шотландски рыжую, и с «хвостиком» как у какого-нибудь местного национального героя Конана МакПофигу. Или рыжая всё-таки по-ирландски? — Степан в очередной раз начал клевать носом и перед его закрывающимися глазами стали водить хоровод рыжие и чёрные белочки, все как одна в килтах и с пледами через плечо. Некоторые из белочек как по команде прикладывались к бутылочкам тёмного стекла, другие же ритмично и воинственно потрясали маленькими, но не переставшими быть от этого двуручными, клейморами. — Фу, привидится же такое! — Матвеев широко и вкусно зевнул, потянулся до хруста в костях, пригладил пятернёй растрепавшуюся шевелюру — к парикмахеру, что ли сходить, а то за всеми хлопотами обрастаю на манер дикобраза» — и пошёл из каминной в кухню, сварить кофе и «наловить» себе чего-нибудь перекусить. Вернувшись с кофейником и тарелкой бутербродов, он в который раз начал перечитывать составляемый им список планируемых мероприятий по восстановлению исконных местных промыслов в отдельно взятом поместье.