И. Намор - В третью стражу

Последним на конспиративную квартиру заявился Виктор. Взглянул вопросительно на собравшихся компаньонов, но они знали не больше. Радио об инциденте с Маршалом Советского Союза молчало, а других каналов, более оперативной, нежели газетная, информации в 1936 году еще не существовало.

— Ну и что скажете? — Спросил Федорчук, выпив залпом полстакана коньяка и закурив сигарету.

— Не знаю, как там с маршалом, — только сейчас Виктор заметил, что «Баст фон Шаунбург» выглядит не слишком здоровым. — А вот нас всех, дамы, — несколько секунд Олег смотрел на Ольгу совершенно больными глазами. — И господа, — продолжил, переведя взгляд сначала на Степана, а потом и на Виктора. — Нас следует принудительно лечить от дурости, вот что я вам скажу.

И он был прав, потому что, вспомнив, что и как происходило всего несколько часов назад на улице Rue Maitre Albert, назвать их план иначе, как сильно извращённой попыткой коллективного суицида, Виктор не мог. Однако сделанного не воротишь, не так ли? Так. И слава богу, что «суицид» не удался. И не важно теперь «кто виноват» в спасении их дурных голов и задниц, промысел ли божий, случай, статистическая ошибка, гм… или собственное мужество, все они были живы — и это главное.

Из газет:

Страшные находки парижской полиции. В одной из квартир дома ?** по улице *** обнаружены следы пыток (кровь, зловещие инструменты), а так же документы и личные вещи, включая нижнее белье исчезнувшего несколько дней назад сотрудника русской эмигрантской газеты «Часовой» Дмитрия Вощинина. Тело Вощинина пока не обнаружено. Предполагаемый владелец квартиры по данным полиции может быть сотрудником германских спецлужб….

Как сообщают наши московские корреспонденты. В СССР объявлен траур по случаю безвременной кончины от рук фашистских бандитов первого заместителя Народного Комиссара Обороны Маршала Советского Союза Михаила Тухачевского… Найденные на месте взрыва останки… будут захоронены у Кремлёвской стены…

Правительство Чехо-Словацкой республики перебрасывает новые армейские подразделения подкреплённые танками, артиллерией и даже авиацией в Судетскую область…. Ожесточённые бои идут на улицах судетских городов… Действуют военно-полевые суды…Исполнение приговоров происходит сразу же после их вынесения…

— Твой босс уехал. — Олег не стал снимать пальто, только расстегнул донизу, перед тем, как сесть за Танин столик, да положил темно-зеленую фетровую шляпу на столешницу с краю.

— А?…

Олег залюбовался ее глазами…

— Пока они строго соблюдают условия договора, — сказал он, доставая сигарету. — И то сказать, я скормил им столько… — он прервал на мгновение фразу, чтобы прикурить от вспыхнувшей с шипением спички, и продолжил, не отрывая взгляда от глаз Татьяны, — …пищи для размышлений… вкусной и здоровой… что было бы верхом неблагодарности и глупости, начинать нарушать наше джентльменское соглашение с первого же дня.

— Значит, едем в Париж? — Она сделала крошечный глоток, но Олег видел, кофе понадобился только для того, чтобы сначала опустить взгляд, а потом, из-под взмаха ресниц, полыхнуть в Олега отблеском жемчуга распахнутых глаз …

«Кокетка!» — Не без удовольствия подумал он и, щелкнув пальцами, выдернул сонного официанта из мира грез.

— Кофе! — Приказал он не терпящим возражений голосом. — Крепкий. Без молока и сахара. Быстро.

— Ты ведешь себя, как настоящий фашист! — Едва не подавившись смехом, выдохнула Татьяна.

— Возможно. — Кивнул Олег. — Но радоваться тут нечему. Не так ли?

— Так. — Теперь ее взгляд «прогулялся» куда-то влево, к окну и через него на улицу, и вернулся обратно: глаза в глаза. — Но ты не ответил на мой вопрос.

— Не уверен. — Пожал плечами Олег.

— В чем? — Не поняла его Таня.

— Не уверен. Про Париж. — Ответил он. — Возможно, мы выберем что-нибудь другое…

— Почему? — Удивилась она, забыв на мгновение даже о том, что кокетничает, а не просто так — погулять вышла.

— Во-первых, — Олег загасил сигарету в пепельнице, но новой брать не стал. Вообще с курением стоило завязывать, и уж, во всяком случае, его следовало сокращать. — Во-первых: никогда не следует упускать возможность озадачить твоих « работодателей » неожиданным ходом. Чем меньше они будут понимать « ход наших мыслей », тем лучше. Ну а, во-вторых: нам следует хорошенько обдумать, что и как теперь делать. Всем, я имею в виду. Danke [166] Из всех неприятностей произойдет именно та, ущерб от которой больше (сформулирован после 1945 года). . — Равнодушно кивнул он официанту и, взяв чашку прямо с подноса, сделал первый глоток.