И. Намор - В третью стражу

Дальше нужно было действовать предельно осторожно. Одна ошибка и «Митькой звали». Этого Федорчук себе позволить не мог, в том числе и по причине особой, слегка извращённой с точки зрения обычного человека, профессиональной гордости минёра-подрывника ВДВ.

«Ну вот, «начинка» для пирожка готова, — подумал он, вытирая со лба трудовой пот, — теперь можно ещё раз перекурить в стороне, но… очень в стороне».

После пятиминутного отдыха, в ход пошли тонкие листы меди, размером чуть больше площади ванны. Первый лист был медленно и печально отбит резиновой киянкой по форме углубления, образованного стенками ванны и отформованной в виде вогнутой линзы, насколько это представлялось возможным в данном случае, поверхностью взрывчатки.

В качестве поражающего элемента взрывного устройства, Виктор, после некоторых размышлений, решил использовать стеклянные разноцветные шары для игры в марблс [148] — дальнейшее описание изготовления мощного СВУ направленного действия, по причинам этического свойства, не имеет ничего общего с действительностью. Поэтому, как говорят наши американские друзья: «Не пытайтесь повторить это дома». , полторы сотни коих удачно поместилось на поверхности первой медной пластины. Сделать окончательный выбор помог случай, точнее: мальчишки в парке, увлечённо игравшие с красивыми стеклянными шариками.

Свободное пространство между этими «игрушками» щедро засыпано стальной дробью. Если бы знал заранее, чего будет стоить достать несколько килограммов дроби, ещё не применяющейся в охотничьих целях (до этого — лет сорок, как минимум), — а нашлась искомая на складе одного лишь маленького заводика, подвизавшегося на ниве обдирочно-шлифовальных работ, плюнул бы и попросил обыкновенную свинцовую картечь…

На дворе была глубокая ночь, когда работа, — будь она неладна — подошла к концу. Второй лист меди плотно закрыл разноцветную шаровую начинку бомбы и аккуратно и под бешеное сердцебиение приварен стальным уголком по периметру к стенкам ванны.

Наскоро перекусив бутербродами с варёной говядиной, припасенными с утра, и открыв бутылку «белого» [149] — диаметр шара около 25мм. пива, — стоит отметить что в этом их с Вощининым вкусы удачно совпали, а вот Олега и Степана почему-то тянуло на темное, — Федорчук впервые за день смог, наконец, по-настоящему расслабиться.

«Интересно, — подумал он с удивлением, — раньше я всегда напевал за работой хоть что-то, а сегодня — как отрезало».

Да. Если подумать хорошенько, то получится, — вся жизнь прошла под какие-то песни, что как известно, нам «строить и жить» помогали. Ну ладно детство. Там всё было проще. По радио и в «ящике» — пафос и фальшивый «бодрячок» вперемешку. Редко-редко, можно было услышать что-то по-настоящему трогающее за душу. Да и в фильмах уровень стихов и музыки был такой что…

— Нам по фиг всё, нам по фиг всё, нам по фиг. — С утрированным «выражением» запел он, — Нам по фиг даже то, что вам не по фиг. А если вам не по фиг, что нам по фиг, идите на фиг, идите на фиг. Тьфу!

Это нужно было срочно запить. Тем более что неизвестный друг оставил под столом, как нарочно, полдюжины отличного эльзасского «белого» пива. Ненавязчивый вкус кардамона и апельсиновой цедры добавлял к вкусу жизни порой так недостающие ей свежие ноты. На практически голодный желудок, напиток подействовал настолько убойно и так незаметно, что Виктор нечувствительно набрался до нормального русского состояния — «а полирнуть?» Но это — добавить и довести до кондиции — должно было произойти несколько позже, а пока стихотворно-песенная тема прочно захватила его размягченное пивом сознание.

Стоит отметить, что всё это «ж-ж-ж» было неспроста. Ответственную работу, — уже заранее оправданную, и «отмазанную» от партизанских поползновений совести, — кровавую цель необходимо было вытеснить из головы. Хотя бы на время отдыха и сна, но — отринуть, заместить чем-то не менее ценным, пусть даже на вкус и не совсем трезвого сознания. Лишь бы не думать о «белой обезьяне».

Детство для Виктора кончилось как-то внезапно. Он счастливо избежал повального увлечения сверстников «мелодиями и ритмами зарубежной эстрады» точно также как и полуподпольным «русским роком». Нет, конечно, слушал и «неформатных» для массовой советской культуры молодых певцов, завывавших о том «кто виноват» и картавивших о нелёгкой судьбе марионеток, ему нравились утончённо-ернические и грубо-философские тексты «инженера на сотню рублей» со странным прозвищем из двух почти соседних букв [150] — пшеничное нефильтрованное пиво с добавлением специй и фруктовых эссенций. Национальный продукт Бельгии и северо-востока Франции. , но что-то со всем этим было не так. Где-то его, подростка, считающего себя вполне самостоятельным, обманывали или пытались обмануть. Подсовывали, как ему тогда казалось, безвкусную вату в яркой обёртке.