Ма. Лернер - Другая страна

– Извините, – сказал он, выпрямляясь и становясь нормально, увидев мой остолбеневший взгляд. – Это у меня нервное, после концлагеря. Все время жду удара.

– Вот, – ответил я растеряно, вынимая руку. – Талоны на табачные изделия получил, раньше отдавал знакомому, а теперь давно его не видел. Все равно пропадут, в конце месяца, если не выкупить.

– Спасибо, – несмело сказал мужик, забирая. – Дай Бог, вам здоровья.

– Здесь таких много, – сказал Дан, уже в коридоре. – У людей психика не в порядке. Как начнут орать во сне, так с перепугу начинаешь автомат искать…

– Я химик – органик. Работала по металлоорганическому синтезу, получению бутадиена, высших олефинов. Пытались найти катализатор, на основе тяжелых металлов, для получения полиэтилена с регулярной структурой. Мы изучали механизм реакций полимеризации и циклизации ненасыщенных углеводородов, таких как этилен и пропилен, под действием металлоорганических соединений, – рассказывала мать Даниила.

– Так, теперь то же самое, только по-русски. Такие высокие материи нам не преподавали. Все больше – левой, правой.

Она улыбнулась.

– Полиэтилен используется как изоляционный материал в кабелях, в строительстве и в радарах, для покрытия труб и топливных баков. Мы искали возможность получать материал при комнатной температуре и атмосферном давлении.

– Звучит интересно.

– Да, вот только проект передали в военное ведомство, а у меня анкета неподходящая. Бывший муж троцкист умер в лагере, и сын служил в Еврейском Легионе. Так что уволили, во избежание. Может и к лучшему. Получила бы доступ к секретности, нас бы не выпустили.

– Вы сейчас напишите, чем занимались, чтобы я ничего не напутал. Ну, и биографию – где учились, где работали, если какие то публикации были. Я покажу кой-кому.

– Не похоже, что у тебя есть знакомые химики, – поползли вверх ее брови.

– Мария Лейзеровна, у меня есть знакомый Изя Штивельман, – гордо ответил я. – Он знает всех. Если он кого-то не знает – значит, такого человека нет в стране. Место директора он не организует, не его уровень, но если есть лаборатория по профилю, он выяснит. Быстро это не будет, но через пару недель я с вами свяжусь.

– А про папу, я в первый раз слышу, – сказал я уже возле джипа.

– Такими вещами, как-то не принято хвастаться, – ответил он, махнув рукой.

– Ладно, поеду. Вот, держи, – достал из-под сиденья толстую книжку. – Это Изин подарок. Русско-ивритский словарь. Тут таких не найдешь. Польские, румынские, немецкие – русских нет. Это еще издание 20-х годов. Потом русские не ехали. Удачи тебе у Вайса!

Газета А-Арец

Продолжаются вооруженные беспорядки в Аммане. По сообщению ВВС более 300 человек погибло в перестрелках. Трупы никто не убирает. Городские службы парализованы, мусор не убирают, телефоны и электричество не работает.

Пятеро солдат, с виноватыми мордами стояли передо мной.

– Ну, и что с вами делать? – риторически спросил я. – Я все понимаю, вернулись с рейда – пошли расслабиться, выпили, подрались. Бегать по пересеченной местности от противника вас, что не учили?

– Так это не полиция была, – ответили из строя.

– Ах, не полиция! – обрадовался я. – Значит, вас повязали гражданские прохожие!

– Это английский патруль был, – сообщили из шеренги.

– А вы, в какой армии служите?

– Израильской.

– Не слышу?

– Израильской, – орут.

– Значит, сдались в плен. И хотя я обычно сразу никого не наказываю, утро вечера мудренее – знаете прекрасно, но вы заслужили. Отпуска вам, естественно, отменяются. Будете отрабатывать нормативы. Сутки сидели в полиции и отдыхали, вот трое суток будете отрабатывать в двойном размере, по сравнению с остальными. Взводным я скажу, чтобы персонально вами занялись. Для начала положение два.

Они дружно упали в исходную позу, упал-отжался.

– Начали упражнение, – прокомментировал, – а я продолжу… На будущее запомните и другим скажите – кто англичанам сдается, получит двойное наказание. Разрешаю им бить морды, но без излишеств. Оружия не применять. Убийства нам ни к чему – все-таки союзники, хоть и хреновые. Сколько раз? Двадцать? Вольно! Командиры взводов, – сказал я, обращаясь к стоящим сзади. Займитесь вот этими. Двадцать им явно мало…

Я подошел к Изе, который давно наблюдал за представлением.

– Привет. Что это ты такой невеселый?

– Все, – сказал он. – Заехал попрощаться, демобилизуют.