Иван Константинов - Дорога мертвых

– Ни о чем.

– Тоже мотор услышала? Сестричка-ножик покататься решила?

– Они с Арго скоро вернутся.

– Так они вдвоем? Видела я, как такие катаются – быть кому-то в песок закопанным, еще до света.

– Наверное. Главное, чтобы с ними ничего не случилось.

– Или с нами. На нас же лагерь оставили, да? Со всеми здешними девками да чудаками. Они конечно ловкие, как черти, но оружие все у нас.

– Точно. Принеси игольники из машины, так будет спокойнее. – Мириам осеклась, вспомнив, куда уехал их кар. Но Суонк только хитро ухмыльнулась, и откинула край одеяла, на котором сидела:

– А я уже. Сразу забрала, на тот случай, если ужин не так пойдет. Ну, или полезет кто.

– Хорошо. – Мириам провела пальцами по шершавой рукояти. – Я положу свой под подушку.

– Ясное дело. – Суонк протянула ей оружие, взяв его за ствол. Они опять замолчали, Мириам – протирая запыленный прицел краем майки, а Суонк – беззастенчиво разглядывая компанию из Мари, Моны, Джекки и Йоко, собравшихся вокруг остатков схемы на песке, и шепотом что-то обсуждающих. До Мириам долетали обрывки их разговора – все те же непонятные рассуждения о ролях, характерах, игре и эмоциях, только с еще большим жаром, чем раньше, и гораздо тише.

– Че у них за любовь, не пойму? – Наконец тоже шепотом спросила у нее Суонк. – Только и слышно…

– Пойди и спроси. – Мириам улыбнулась, представив эту сцену.

– Не охота мне что-то. Еще решат, что я дура.

– Они говорят о своей завтрашней работе. Я тоже не очень их понимаю.

– А, ну тогда мне полегче. – Суонк обхватила руками колени. – Думала, я тут одна такая непонятливая. У нас… в том рейде, таких разговоров не вели, здесь вообще через слово понимаю.

– И они тебя тоже.

– Ясно. Гриб старый про это и шуршал. Что мне рта раскрывать не стоит, иначе сразу поймут, кто я, и откуда. Может и так. Я вам не близкая, так, в земле нашли, от песочка отряхнули. Но вы все же мой рейд, так что все понимаю. Молчать буду, если трясти станут. Или если спросят.

– Ты молодец. – Мириам вздохнула. – Но Би говорила, что мы можем попасть в Крепость гораздо проще, так что не переживай.

– Ага, не переживать, если я про эти самые Крепости только из сказок слыхала. И на рисунке видела, давно как-то… здоровенную, на берегу большой такой воды. – Суонк покосилась на Мириам, а затем развернулась к ней всем телом. – Слушай, а ты ведь умеешь делать рисунки?

– Делать рисунки? Рисовать?

– Ну вроде. Я видела, как ты тогда в каре… рисовала. На такой блестящей штуке.

– Ну да.

– А глянуть можно?

Двадцать минут спустя, когда костер окончательно угас, и угли подернулись пеплом, Йоко, зевнув на всю стоянку, громко предложила всем прекратить чесать языками и идти спать. В ответ Суонк, до этого мирно рассматривавшая картинки в планшете, хихикнула, и посоветовала присутствующим согласиться, и пойти по кроватям чесать что-нибудь другое. Ответ Йоко тоже был не совсем приличным, и состоял в пожелании Суонк почесать что-то себе самой, чем вызвал взрыв хохота с ее стороны. Начавшийся было скандал мгновенно замяла Мари, обратив внимание всех на то, что завтра рано вставать, и не нужно мешать Мириам, уже задремавшей у костра.

Мириам, вовсе не спящая, восприняла происходящее, словно еще одну картинку – в дополнение к той, которую уже успела увидеть перед собой, в преддверии сна. Там, у костра, в свете, чуть более ярком чем на самом деле, сидел Джино, и тихо рассказывал что-то изредка кивающей Суонк. Мириам слышала его голос, но не могла разобрать слова. Почему-то ей было обидно за него – за то, что он сидит здесь в грязных тряпках, и поношенном плаще, хотя это сон, и следовательно, он мог бы выглядеть в нем как угодно, хоть надеть мундир, или что там полагалось у Небесных людей. Чувство обиды и возмущения не оставило ее даже тогда, когда Йоко, а за ней и Мари пожелали ей спокойной ночи, и она ответила им улыбкой, положив голову на сгиб локтя.

Суонк продолжала листать картинки на планшете, притрагиваясь к ним осторожно, кончиком пальца с неровно обгрызенным ногтем. То, другое управление, через внутреннее усилие, она не смогла освоить, но экран понимал и обычные касания. От набросков Мириам она уже давно перешла к фотографиям, хранившимся в памяти, и теперь просматривала их, подолгу задерживая некоторые на экране. Увидев, что Мириам не спит, она осторожно обняла планшет, словно ребенка, и подошла к ней, примостившись в ногах.

– И это все правда? – Преодолев какое-то внутреннее сопротивление, спросила она. – Это все есть?