дада дада - Коренной перелом

После выезда из Локтя по южной дороге, до трассы М-3 надо проехать еще примерно два с половиной километра по открытой, как на ладони местности, наперегонки с мчащимися по трассе советскими танками 3-й мехбригады подполковника Борисова. Как и в Брянской операции, генерал Бережной применил принцип «чехарды». Когда 1-я мехбригада Рагуленко свернула с магистрали к Локтю, ее место в строю заняли следующие за ней 3-я и 4-я бригады подполковников Борисова и Хона. Таким образом, марш корпуса на юг продолжался не прекращаясь ни на минуту. Вот эти самоходные зенитки и БМП, не сбавляя ход, буквально изрешетили следовавших в составе небольшой автоколонны три «эмки» и две полуторки, и продолжили движение дальше.

Потом в искореженных обгоревших обломках найдут тела Бронислава Каминского и нескольких его подручных, а Антонину Макарову, по прозвищу Тонька-пулеметчица, советские мотострелки уничтожат в ходе боя прямо в здании окружной тюрьмы. Полтора часа спустя, та же судьба постигла еще один батальон РОНА в Севске, после чего можно было смело сказать, что мехкорпус Бережного вырвался на оперативный простор, и перед ним больше нет вражеских гарнизонов крупнее роты. Ко всем же остальным батальонам и ротам РОНА, которые избежали уничтожения в первые часы советского прорыва, заглянут сначала кавалеристы Жадова, а потом и бойцы мобильных стрелковых дивизий 2-й ударной армии генерала Черняховского, превративших узкие проколы на фронте в кровавые рваные раны на теле вермахта…

Трубным гласом, возвестившим наступление Страшного Суда, прозвучало для фельдмаршала Листа известие о том, что состоящий из сборной франко-датско-бельгийской солянки фронт на северном фасе группы армий «Юг» под мощным ударом большевиков треснул, словно гнилой орех под ударом молота. В его разрывы, быстро превращающиеся в сплошную зияющую рану, сплошным потоком хлынули бронированные лавины советских механизированных корпусов. Если группировку, в которую входил, как минимум, один мехкорпус ОСНАЗ, наступающую на Курск из района Кром еще как-то сдерживали тыловые подразделения группы армий «Вейхс», то выбравшийся в оперативной пустоте на магистраль второй русский мехкорпус, продвигался на юг с неотвратимостью горной лавины. Он играючи сшибал словно кегли встретившиеся ему по пути слабые заслоны тыловых гарнизонов.

Представляющим наибольшую опасность мехкорпусом ОСНАЗ командовал, по всей видимости, печально известный в вермахте генерал Бережной, что делало положение группы армий «Вейхс» почти безнадежным. Пока те части, которые остались у генерала Вейхса после почти недели безрезультатных наступательных боев, пытались ликвидировать непосредственную угрозу Курску, глубоко в тылу советские танки и моторизованная пехота легко перерезали немногочисленные в этой дикой стране коммуникации, продвигаясь в общем направлении к Полтаве, неподалеку от которой дислоцировался штаб группы армий «Юг». Колонны гусеничной техники, которой не нужны дороги отданные грузовикам с топливом и боеприпасами, под безжалостным июньским солнцем сплошной лавиной покрыли пространства русских степей. По крайней мере, так казалось тем пилотам и наблюдателям германских самолетов-разведчиков, у которых хватило ума не приближаться к русским на дальность стрельбы их четырехствольных фирлингов.

Этой кочующей по немецким тылам бронированной монгольской ордой, которая везет с собой все необходимое и почти не нуждается в дорогах, несомненно, командует генерал Бережной, с которым офицеры штаба группы армий «Юг» уже имели дело полгода назад. Тогда все закончилось, сперва гибелью 11-й, а затем окружением и разгромом 1-й танковой и большей части 17-й армии. Потом был крах группы армий «Север». Но это было давно и далеко отсюда. А вот Брянско-Орловская операция проходила совсем рядом, и штабисты группы армий «Юг» имели честь наблюдать за этой операцией, итогом которой были окружение и разгром того, что осталось от 2-й танковой армии. Именно там Сталин опробовал в деле свои новейшие танки, самоходные орудия и боевые машины, чтобы потом, в значительно большем количестве бросить их в бой в решающей битве этой войны.

Сделав этот вывод, немецкие штабисты вздрогнули от ужаса, словно дама в белом саване и с косой уже появилась рядом с ними. О «Крымском мяснике» и «Вестнике Смерти», обожающем дальние рейды по глубоким тылам с неизбежно фатальными последствиями для частей вермахта знали все. И мало кто из немецких офицеров и генералов жаждал личного знакомства с одетыми в камуфляж русскими панцергеренадерами, по упорным слухам охотящимися за штабами. Охвативший всех мандраж передался даже фельдмаршалу Листу от природы спокойному и выдержанному генералу, почти флегматику. Положение из тяжелого быстро становилось катастрофическим, но фельдмаршал не имел права без разрешения фюрера задействовать свой единственный подвижный резерв – вновь сформированную 1-ю танковую армию генерал-полковника Роммеля.