дада дада - Коренной перелом

– Вы правы, товарищ Сталин, – согласился Василевский, – мехкорпус Бережного будет на острие главного удара, расчищая путь группировкам второго эшелона, и от его успеха в значительной степени зависит и успех всей операции.

Сталин хмыкнул, снял трубку телефона ВЧ и сказал:

– Товарищ Иванов у аппарата. Дайте полевой КП 1-го мехкорпуса ОСНАЗа, и пригласите генерала Бережного…

– Слушаюсь, товарищ Иванов, – прозвучало в трубке.

Качество и громкость звука в американских телефонах ВЧ были такими, что Сталин разговаривал, держа телефонную трубку на некотором расстоянии от уха, и слова его собеседника были слышны, словно проводилось селекторное совещание. На некоторое время в кабинете наступила тишина, прерванная вскоре чуть хрипловатым голосом генерала Бережного:

– Добрый день, товарищ Иванов, генерал-лейтенант Бережной слушает вас.

– Добрый день, товарищ Бережной, – ответил Верховный, – скажите, как вы оцениваете сложившуюся ситуацию, и готов ли ваш корпус к наступлению?

– Корпус и приданные ему части усиления к наступательным действиям готовы, товарищ Иванов, – доложил Бережной. – С момента начала немецкого наступления корпус моим приказом был переведен на шестичасовую готовность к маршу. Что же касается сложившейся ситуации, как на фронте передо мной, так и вообще, то я оцениваю ее как крайне благоприятную. Именно такого положения на фронте мы и должны были добиться, чтобы наш план сработал с максимальной эффективностью. А французы без поддержки немецких частей в первой линии вряд ли смогут оказать нам серьезное сопротивление и будут полностью уничтожены.

– Вы, товарищ Бережной, – строго сказал Сталин, – французов пока поберегите. Возможно, что они нам еще понадобятся живыми и относительно здоровыми. В самое ближайшее время вы получите от товарища Василевского соответствующий сигнал, так что готовьтесь. Желаю вам успехов, и до свидания.

– До свидания, товарищ Иванов, – ответил Бережной, и Вождь положил трубку.

– Товарищ Василевский, – сказал он начальнику Генштаба, – отправляйтесь к себе, и отдайте приказ всем соединениям, задействованным в операции «Большой Орион», начать наступление завтра в три часа утра. Да, и еще – дайте команду товарищу Жукову немедленно, при поддержке артиллерии фронта, начать отвлекающие атаки штурмовыми батальонами на Воронежском направлении. Видимо, действительно пора начинать! Надеюсь, что не только Бережной в резерве держит свои войска в состоянии полной боевой готовности.

Часть 19-я «День гнева»

Едва только на востоке забрезжила первая полоска рассвета, а ранний утренний птах пропел в вышине свою песню, как предутреннюю тишину разорвал рев тысяч артиллерийских орудий. Брянский фронт, своим южным фасом, начал осуществление операции «День гнева» – составную часть плана «Большой Орион». У нас тоже все было готово. Как только пехота ворвется в третью траншею противника, корпус, выдвинутый к самому переднему краю, войдет в прорыв, чтобы начать свой марш на юг. Возможно, это будет главная операция этой войны, потому что ее задача не просто одержать очередную победу над немцами и их европейскими сателлитами, а сломать им хребет и нанести такие потери, от которых не могла бы оправиться военная машина объединенной Европы.

А сейчас, пока корпусные гаубицы и тяжелые железнодорожные артиллерийские транспортеры посылают в цель снаряд за снарядом, есть время немного подумать и подвести итоги. Корпус уже выведен на исходные позиции и изготовлен к броску в прорыв, а сейчас под яростный грохот нашей артиллерии комиссары, то есть, замполиты, проводят последнюю накачку личного состава на грядущие свершения. И как только в небо над третьей траншеей врага взлетят ракеты, показывающие, что рубеж взят, по радио будет отдан кодированный приказ и вся это бронированная мощь, «гремя огнем, сверкая блеском стали», рванет вперед, к своей бессмертной славе, ибо если мы выполним все задуманное, то все наши предыдущие подвиги покажутся пустяками.

Именно о нормативах на срок ввода в прорыв подвижных соединений десять дней назад я долго разговаривал с генералом армии Жуковым, объясняя Георгию Константиновичу, что подвижные группировки к началу наступления должны быть полностью готовы для того, чтобы их можно было ввести в прорыв для развития успеха. Вы скажете, что я объяснял прописные истины нашему лучшему военачальнику со времен Суворова или Кутузова, но это не совсем так. Это в сорок четвертом – сорок пятом Жуков был непревзойденным стратегом и тактиком. А тут, в сорок втором, он все еще учился, частью у немцев, частью у меня. В меня еще в училище, не говоря уже об Академии, были намертво вколочены все нормативы Советской армии, основанные как раз на опыте побед завершающих лет этой войны. Опыте Жукова, Василевского, Рокоссовского, Конева, Толбухина, Ватутина, Малиновского и других генералов, вдребезги расколошмативших когда-то сильнейшую армию мира.