дада дада - Коренной перелом

Положение было тяжелым, но отнюдь не критическим, и уж, тем более, не катастрофическим. Несмотря на потери, в воздухе господствовала советская авиация, и все попытки люфтваффе переломить ход сражения в воздухе, оказались неудачными. Свой немалый вклад в ход боевых действий вносили и висящие над полем боя высотные разведчики, которых немцы уже успели окрестить «дирижерами войны». Немецкие же высотные Ю-86 становились жертвами вылетающих с аэродрома в Кратово истребителей особой авиагруппы.

Советская артиллерия превосходила вражескую качественно, а после контрартподготовки еще и количественно, фактически сводила на нет весь перевес противника в живой силе и технике. Генерал Жуков вспомнил сражение в октябре прошлого года на недостроенной и недовооруженной Можайской линии обороны, когда в результате неумелых действий маршала Тимошенко, загнавшего основные силы Западного фронта в Вяземский котел, группе армий «Центр», рвущейся к Москве, были вынуждены противостоять не более 90 тысяч советских бойцов и командиров. Тогда в ожесточенном сражении с многократно превосходящим противником, советские войска сумели продержаться целых семь дней, фактически сорвав вражеское наступление на Москву. Это было настоящее чудо, творцами которого стали московские ополченцы, курсанты военных училищ и немногочисленные уровские батальоны, насмерть стоявшие на назначенных им рубежах. И у них не было резервов, подпиравших их с тылу.

Сейчас все обстояло по-другому. Неистовой тевтонской ярости противостояла, если не равная, то сопоставимая, сила, зарывшаяся в землю и вцепившаяся в нее зубами и ногтями. Расчетные потери противника уже в первый день боев превысили все разумные пределы. При этом у Жукова нетронутыми оставались в резерве восемнадцать стрелковых дивизий полного штата в составе 3-й и 60-й резервных армий, сосредоточенные вдоль построенного прошлой осенью тылового рубежа обороны, и 5-я танковая армия генерал-майора Лизюкова. Придет время, и он выложит эти карты на стол. А пока, насколько это было возможно, необходимо держаться имеющимися в наличии силами. Держаться так долго, сколько это возможно.

От размышлений Жукова оторвало громкий сигнал вызова аппарата ВЧ. Генерал снял трубку и услышал голос Вождя:

– Здравствуйте, товарищ Жуков. Как обстановка на фронте?

– Немец прет, как бешеный, но мы держимся, товарищ Сталин, – ответил Жуков, бросив взгляд на висящую на стене карту с нанесенной на нее последней информацией, – Ни на одном участке фронта противнику не удалось вклиниться в линию нашей обороны.

– Это хорошо, что вы держитесь, товарищ Жуков, – голос Верховного был спокоен, – это просто замечательно. Есть ли у вас просьбы к Ставке? Может, вам нужны дополнительные резервы или боеприпасы. Мы поможем вам всем необходимым, но ваш фронт должен удержать свои позиции.

– Никак нет, товарищ Сталин, – отрапортовал Жуков, – Наши потери пока в пределах плановых и, несмотря, на то, что натиск противника не ослабевает, резервов у нас пока достаточно. Думаю, что мы сможем сдержать вражеское наступление собственными силами.

– Очень хорошо, товарищ Жуков, – сказал Верховный, – что вы рассчитываете справиться с врагом собственными силами. Но, все же не рискуйте понапрасну. Успехов вам, и всего доброго.

– До свиданья, товарищ Сталин, – попрощался Жуков и положил трубку. Один день в режиме отражения вражеского генерального наступления был прожит. До решающего момента оставалось еще четыре или пять таких же дней. А потом… Потом немецкие генералы поймут – насколько они ошибались, считая эту битву повторением Вердена. Верден – это только цветочки. Он, крестьянский сын, разгромит заносчивых аристократов в десятом поколении, этих фонов: фон Бока и фон Вейхса. Ибо, кто с мечом к нам придет, тот потом пусть не плачет и не размазывает сопли – потому, что их мы к себе не приглашали.

Присутствуют:

Верховный Главнокомандующий Иосиф Виссарионович Сталин.

Начальник генерального штаба генерал-лейтенант Александр Михайлович Василевский.

Василевский прибыл на доклад в кремлевский кабинет Вождя за несколько минут до полуночи. Но такие поздние для обычных людей визиты были обычными для хозяина кабинета. Верховный обычно заканчивал свой рабочий день далеко за полночь. Все руководящие работники областного и республиканского уровня, наркомы, генералы и директора крупных фабрик и заводов знали, что в любое время дня и ночи – обычно ночи – в их кабинете может зазвенеть телефон, и в трубке раздастся голос самого известного в стране человека. Он может спросить у них обо всем: о выполнении плана выпуска продукции, об удоях молока, урожаях зерновых, готовности территории к зиме, или о количестве исправной техники. И не дай Бог соврать или не владеть информацией – наказание будет строже, чем за неприятный, но правдивый ответ.