Влада Ольховская - День, когда умерли драконы

Исса понимала, что он чувствует, поэтому позволила ему увидеть смерть брата. Если бы он не увидел это, если бы вынужден был сомневаться, было бы страшнее. А так… Кошмар, который он только что принял в свою память, был для него единственным способом вернуть долг Сальтару, и все равно недостаточным.

Но теперь, когда все было кончено и Тьернан вновь набирал высоту, девушка потянула своего спутника за руку.

— Пойдем! Нам нужно добраться до гор, у нас еще есть шанс!

Кирин не видел смысла отказываться. Он даже боли не чувствовал, казалось, что внутри все онемело. Он понимал, что ему тяжело признать это, и осознание смерти брата накроет его позже. Пока ему только и оставалось, что довериться Иссе, она знала, как поступить правильно.

Он собирался убегать, когда заметил нечто странное.

— Исса, подожди…

— Что еще? — нахмурилась девушка. — Нам нужно спешить, пока план Сальтара работает, мы не должны подвести его! Тьернан…

— С Тьернаном что-то не так, — прервал ее Кирин. — Посмотри на него!

Дракон и правда не спешил догонять их. Он пошел на большой круг над озером, но движения его были неуверенными, его шатало. Он вытянул вперед длинную шею и завыл — коротко, болезненно, такого Кирин никогда не слышал. Низкий мерный звук разлетался над долиной, пробирал до самых костей. И послание в нем было всего одно…

— Ему больно, — прошептал Кирин.

— Похоже на то, — нахмурилась Исса. — Не понимаю…

— Я понимаю! Сальтар использовал мой план!

— Какой еще план?

— Когда Тьернан убил тебя, я хотел последовать за тобой, — пояснил Кирин. — Не только от отчаяния. Аналейра, помнишь, предполагала, что кровь Реи способна навредить ему, раз она его и породила.

— Да, но когда сама Аналейра попробовала это, у нее не получилось!

— Получилось, она ведь отпугнула тогда Тьернана. Но крови, которую она отдала, было недостаточно. Я думал, что если позволю Тьернану убить меня, крови точно хватит. Тогда Сальтар не дал мне сделать это… а сейчас сделал сам…

— Смысл в этом есть, — задумчиво кивнула девушка. — Полное тело, вся кровь, кости, а главное, сердце… Да, это могло навредить Тьернану!

И, похоже, вредило. Дракон, обычно грациозный и стремительный, как ветер, теперь двигался неуклюже. Взмахи его крыльев стали нервными, рваными, всю его массивную тушу трясло так, будто на него налетал ураган. Но никакого урагана здесь не было!

Тьернан, никогда прежде не знавший боли, не понимал, что с ним происходит. Он чувствовал, что слабеет, но не видел перед собой соперника. И все равно дракон пытался защищаться: он обжег озеро пламенем, поднимая в воздух клубы пара, выпустил из крыльев иглы, которые когда-то пригвоздили к земле Иссу. Бесполезно. Тьернан сражался с тем, кто уже погиб, а потому не мог победить.

В отчаянной попытке спастись он начал набирать высоту, чтобы вернуться обратно в кровавое небо Мертвых земель, но у него ничего не получилось. Он вздрогнул последний раз, сжался, закрывая себя собственными крыльями, и камнем упал в черное озеро.

Поднявшаяся волна хлынула на холмы, впиталась в землю, пеной коснулась леса. Кирин замер, ожидая, когда бессмертная тварь вырвется обратно, оправившись, и снова начнет охоту. Но время шло, и рябь на поверхности озера утихала, превращая его в гладкое черное зеркало. Там, среди мутной воды, не было и следа движения.

В этот момент Кирин и позволил себе мысль, которая раньше казалась нереальной: возможно, Тьернан мертв?… Сальтар, сам того не зная, забрал его с собой на ту сторону.

Пленников в храме было не меньше сотни. На этот раз Танис собрал не только женщин, здесь были все — мужчины, старики, дети, даже один младенец, которого испуганно прижимала к себе молодая мать. Камит так и не смог узнать у своего советника, зачем здесь все эти люди. Но… про сбор во дворце девушек из благородных семей Танис в свое время соврал, так что любой ответ с его стороны был не так уж ценен. Его действия значили намного больше.

Камит не рисковал приближаться к пленникам, чтобы не злить советника. Он знал, что Танис не убьет его без острой необходимости — но может заставить страдать так, что смерть покажется блаженством. Поэтому император наблюдал за усталыми, рыдающими людьми издалека.

Некоторых он, к своему удивлению, узнал. Они были из благородных семей Тола, тех, которые он всего несколько лет назад приглашал на торжественные приемы в свой замок. Другие были незнакомы, но их одежда указывала, что они тоже не простые горожане. У многих из них были черные волосы, у некоторых Камит замечал необычный сиреневый оттенок глаз — не такой, как у императорской семьи, но близкий. Это внушало новые опасения.