Влада Ольховская - День, когда умерли драконы

— Можно подумать, ты отказался бы! Пока ты нянчишь свой несчастный пальчик, я тебя порадую: как только мы войдем в эту дверь, твой брат будет свободен. Возможно, конечно, ему все равно захочется ехать у тебя на шее, но это будет уже не обязательно. Ты готов?

— Насколько к такому вообще можно подготовиться…

Исса ничего больше не делала, но капли крови на алтаре словно пробудились. Они живыми существами скользнули вперед, не оставив за собой и следа. С алтаря на пол, оттуда — к двери, они двигались с такой ловкостью, что Кирин едва успевал следить за ними.

Добравшись до поверхности двери, капли крови разделились, оплетая ее алым узором. Мгновение — и он вспыхнул белым пламенем, настолько ярким, что оно ненадолго ослепило Кирина после долгой тьмы.

А когда зрение вернулось, Кирин обнаружил, что дверь в другой мир открыта перед ними.

Сальтар привык к темноте, тишине и отрешенности от всего мира. Он понятия не имел, где находится, кто рядом с ним. Его не развязывали, с ним не говорили, он только чувствовал, как иногда его переносили с места на место — как живого мертвеца! Для второго принца, воспитанного воином, это было унизительно. Но в то же время, Сальтар чувствовал, что его поражение злит Таниса, и это стало его единственной отрадой.

Маг не собирался сдаваться так просто. Он то и дело вселялся в тело Сальтара, рылся в его памяти, наполнял сознание самыми горькими и чудовищными воспоминаниями. Но принц терпел — после всего, что он уже вынес, это было несложно. Он научился думать лишь о том, что план Таниса сорвался, и это уже ничто не изменит.

Вскоре Танис стал являться реже. Вряд ли он устал или отчаялся, скорее, что-то важное отвлекало его сейчас, заставляло пустить колдовскую силу в другое русло. Это немного беспокоило Сальтара: что бы ни задумал этот чародей, на благо империи оно не пойдет.

Ирония заключалась в том, что без Таниса Сальтара посещали мысли посложнее, справиться с которыми оказалось не так просто, как отстраниться от иллюзий, посланных врагом. Он думал о своем брате. То, что Кирин, слабый, запуганный, беспомощный, выжил в той резне, уже было чудом. Но когда они наконец встретились, перед Сальтаром стоял совсем другой человек, опытный и сильный.

Отчасти, Сальтар был рад за брата — однако лишь отчасти. Он понимал, что никто не меняется так быстро без особого окружения. Кирин не был дураком, он понимал, что сражается с чудовищами, и все равно не боялся. А значит, он нашел силу, способную противостоять им; только вот Сальтар не был уверен, что это правильно и достойно будущего императора.

В темноте, без звуков, он давно разучился отличать день и ночь. Сальтар не брался сказать, когда он спал, а когда просто тонул в своем прошлом. Поэтому он понятия не имел, сколько времени прошло, прежде чем ему вернули свободу.

Он почувствовал, как сначала снимают повязки с его ушей, потом — с глаз. Свет, окружавший его, был совсем не ярким, однако и его оказалось достаточно, чтобы ослепить принца после стольких дней темноты. Он зажмурился, привыкая к новому окружению, и услышал неподалеку от себя незнакомый женский голос.

— Я б на твоем месте сначала объяснила ему, что происходит, а потом развязывала. А то начнет метаться в панике и лоб себе расшибет — и будешь ты снова его тащить.

— Я все знаю, — отозвался Кирин. — Ты уверена, что колдун больше не управляет им?

— Уверена. Колдун, который на самом деле не совсем колдун, даже не чувствует его здесь. Но он точно знает, что мы утащили его игрушку в Мертвые земли.

— Почему это он знает? — удивился Кирин.

— Иначе и быть не может. Магия, которую он использовал на твоем брате, родом из Мертвых земель, а значит, и сам он отсюда.

Сальтар давно уже знал, что Танис — не человек. Он видел слишком много, чтобы сомневаться. Но откуда столько известно какой-то девице? Да еще и болтающей так нагло, будто она — мужчина!

Когда Сальтар решился приоткрыть глаза, он увидел перед собой брата. Это был Кирин — но вместе с тем кто-то другой. Он, раньше вечно скрытый от солнца, загорел, повзрослел, стал сильнее и жестче. Он даже остриг длинные волосы, хотя традиции запрещали это третьему принцу. Из удачливого беглеца он постепенно превращался в силу, способную вернуть империю.

Причина его уверенности тоже была здесь. В паре шагов от них стояла девица в белом платье, не слишком высокая, тонкая и на вид хрупкая, и все же было в ней что-то, что пугало сразу, с первого взгляда. Желтые глаза, рассматривавшие Сальтара с холодным любопытством, не могли принадлежать человеку.