Змееныш, к сожалению, не мог производить астрочервей без остановки: ему требовалось около часа для того, чтобы сформировать в своем теле зародыша, который затем мог быть помещен Кельмаром в любого незащищенного человека, достаточно было лишь коснуться его левой рукой. Кроме тюремщиков, черви были помещены в Тэннак всех его рыцарей, и в отдельных оруженосцев и министериалов: некоторые из них, он знал это, верили в благородные идеалы также, как и он когда-то — их следовало нейтрализовать в первую очередь, дабы исключить брожение в умах. Червь, попадая в душу, начинал заполнять ее своими выделениями: дремавшие в человеке пороки пробуждались и расцветали, а сострадание и честь отходили на второй (а затем на третий, четвертый, десятый…) план. Поначалу Кельмар опасался, что подобная тактика полностью развратит солдат и приведет отряд к анархии, но змееныш уверил его, что поддерживает связь со всеми своими червями, и не позволит им развивать те пороки, которые способны сильно ухудшить дисциплину.
«Гхадабайн поддерживает с тобой связь таким же образом?» — Спросил тогда Кельмар у своего демона.
Он ощутил нежелание змееныша отвечать на этот вопрос и сконцентрировал внимание на демоне и на вопросе. Он уже знал, что это иногда работает: змеенышу не нравились пристальные взгляды и сосредоточение ума носителя на идеях — демон ощущал дискомфорт, который становился тем сильнее, чем больше давил на него Кельмар.
Непонятно было, с чем связано его нежелание говорить: с точки зрения Кельмара, вопрос был вполне невинен. Но, возможно, змееныш негативно воспринимал любые расспросы о своем родителе, вне зависимости от их важности.
«И да, и нет», — недовольно пробурчал наконец змееныш и спрятал голову в кольца.
«И в какой части — нет?» — Заинтересовался Кельмар.
Он давил до тех пор, пока змееныш не ответил:
«И я, и черви — члены хора. А он — мелодия.»
Тюремщики приволокли пленного солдата в камеру пыток. Наблюдая за его поведением, слыша его трусливые животные крики, Кельмар пришел к выводу, что нужный ингридиент можно получить прямо сейчас, не заходя сюда повторно. Он приказал палачам заняться пленником.
Пленника раздели, зафиксировали горизонтально и стали жечь его ноги факелом. Камера вскоре наполнилась запахом горелого мяса — если бы не вентиляция, дышать здесь стало бы невозможно. Мужчина истошно вопил. Кельмар спросил пленника — хочет ли он, чтобы мучения прекратились? Пленник заорал: «Да!!! Умоляю!!! Только пожалуйста… не надо больше!..»
Принесли ведро, которое палачи и тюремщики использовали для справления нужды — сейчас оно было полным на четверть. Пленника освободили и бросили на пол.
— Жри, — приказал Кельмар, показав глазами на ведро.
Мужчина содрогнулся, его едва не вырвало от одной мысли о том, что придется поедать чужие испражнения. Он бросил умоляющий взгляд на командора.
— Н-не м-могу… — Пленника трясло. — Н-не надо… прошу вас…
Кельмар перевел взгляд на палачей и те, схватив мужчину, потащили его обратно, к широкому деревянному ложу с ремнями и отверстиями для закрепления рук и ног. Снова крики, еще более истошные, кровь, текущая на пол… Пленник орал, что согласен на все, лишь бы пытка прекратилась, но Кельмар не давал палачам знака остановиться: пытуемые часто были готовы сказать все что угодно для того, чтобы остановить мучения, но когда пытка останавливалась, их намерения менялись и они принимались юлить и ныть. Через несколько минут мужчина потерял сознание. Кельмар сделал знак — пленника облили холодной водой, а затем, убедившись, что он пришел в чувство, вновь бросили на пол, перед ведром с испражнениями.
— Жри, — повторил Кельмар.
И мужчина опустил в ведро руку, зачерпнул вонючее месиво, а затем, давясь и содрогаясь, стал есть.
«Немного крови из сердца», — подсказал змееныш.
Кельмар бесшумно достал стилет, зашел пленнику за спину и нанес лишь один точный, уверенный удар. Кровь из сердца змееныш требовал чаще всего, и командор быстро научился бить так, чтобы не приходилось бить дважды. Лезвие прошло между ребрами и достигло сердца.
Командор выдернул стилет и слизнул кровь. Когда ингредиентов было много, он ритуально сжигал их, чтобы выделить духовную суть, но существовал и более простой способ их поглощения, и им он сейчас воспользовался.
Кельмар ощутил, как змееныш впитывает ингредиент и перерабатывает его. Процесс еще не был завершен, когда в коридоре, ведущем в пыточную камеру, послышался шум. Кельмар повернул голову. Тяжелая дверь была плотно закрыта, а коридор длинен, но его измененное восприятие подсказало, что кто-то пытается проникнуть вниз, а министериалы, несущие стражу у лестницы, ему препятствуют. Обычный человек ничего не услышал бы на таком расстоянии, но его измененный слух различил фразу:
Читать дальше