Дмитрий Родин - Князь Барбашев

Ну да это их проблемы. А у нас труба зовёт снова в поход!

Эх, успеть бы ещё до распутицы обернуться.

Годим с посевом окончил быстро, чай его князь на другие работы не отрывал, да и лошадка у него была не задохлик какой, а вполне упитанный жеребчик, взятый им на той стороне. Окончив работы, подумал было, что настанет теперь относительно спокойное время, да не тут-то было - князь вновь в походец собрался. Впрочем, не ему на то сетовать, жаль лишь хозяйство оставлять не на кого, но и тут он быстренько подсуетился, сговорился с вдовой соседкой, чтоб присмотрела значить. Та вдовушка давно ему приглянулась, ещё когда из родной деревеньки забрали. Так очами сверкнула, что в душе у него всё разом перевернулось. Уж он бы такую и в хозяюшки взял, жаль только, что она холопка наследственная была, потому как из полону взятая, то есть до скончания своего в холопах проходит, а он докладной, на пяток лет ряд подписывал. С другой стороны служба за князем покудова хлебная, да денежная, уж на выкуп жёнки за пять лет серебра наберётся, а там, глядишь, коли всё так же будет, и на новый ряд пойти можно, как говорится "от овса кони не рыщут - от добра добра не ищут". Ну а нет, так нет, оба тогда выкупимся. И уже сговариваясь о присмотре за хозяйством, окончательно решил, что вернувшись из похода, падёт ниц перед князем, да попросит разрешения жениться на его холопке, а там и сватов к вдовушке зашлёт. Хватит одному жизнь коротать, с того дня, как прошлая семья под татарами сгинула много годочков прошло.

Одно Годиму не нравилось: князь в поход выходил пешим, хотя коня имел хорошего и ездил великолепно. Ну не улыбалось ему тащиться десятки вёрст, словно вьючный мул, но назвался груздем - полезай в кузовок. Тем более что и у княжича, как у всех, своя поклажа была. Да и на обратном пути, глядишь, опять верхами вернуться получится.

И вновь, словно тати лесные, они шли по уже известным по прошлому походу тропам, привычно избегая дорог и селений. Невидимую границу между двумя государствами пересекли, скрываясь в лесном сумраке, и так же тихо растворились в его глубинах. Однако, в отличие от прошлого раза, в этот таиться долго не стали. Отмахали вёрст полсотни и встали лагерем, место под которое присмотрели ещё в прошлый раз. А что, место было довольно хорошее: вроде и в глухом лесу, от всех дорог и селений вдали, а ежели чего, то телегу протащить до него вполне можно. В прошлый то раз здесь только заночевали, а ныне, походу, надолго обосновываться придётся. Ну, точно, вот и шалаши велено ставить. Ну, шалаш - это дело знакомое. К вечеру и крышу над головой сообразили и лапника вместо кроватей нанесли. Хорошо так обустроились. А с утра, оставив двух дежурных в лагере, налегке, без обрыдлых уже мешков за плечами, взяв лишь небольшой запас еды и обвешавшись оружием, потащились сквозь лес в сторону тракта, что на Рославль вёл.

Путь был долгим, к дороге вышли лишь под вечер, когда любое движение замирает, и усталые путники ищут себе место для безопасного ночлега. Отойдя от дороги в лесок, залегли и они. Костёр не разводили, перекусили взятым с собой хлебом и вяленным мясом, запивая всё это ключевой водой. Лёжа на наваленном лапнике, Годим лишь беззвучно хмыкал: то-то ватажку себе князь долго нанять не мог - не всякий на подобное бы согласился. Ну да посмотрим, покуда же удача князя любит. Пока что сожалеть, что тогда согласился на странные условия, ему не приходилось. Дай бог и не придётся. С той мыслью он и уснул.

Утро для отряда началось с рассвета. Андрей по въевшейся в монастыре привычке подскочил самым первым. Первым же и к ручью поспешил. Согнав остатки сна холодной водой, он открыл берестяной туесок, сделанный из цельного склотня берёзовой ветки и зубной щёткой (вырезанной мужиками из той же берёзы по нарисованному образцу, с конским волосом за место щетины) зацепил мелко измельчённый порошок, чтобы почистить зубы.

Да, своим "изобретением" он, можно сказать, всего немного уступил китайцам, которые, как известно, ещё в 1497 году придумали первую зубную щётку наподобие современных, прикрепив к палочке из бамбука свиную щетину. Вот только Андрей свиной щетине предпочёл конский волос, поскольку он был мягче.

А умение делать свой зубной порошок он получил от бабушки, которая слишком рационально относилась к своей и без того маленькой пенсии, чтобы тратить её на вещи, которые она может и сама сделать. Вот и зубной порошок она делала из простых трав - крапивы да хвоща. Это уже потом, после её смерти, Андрей узнал, что мука из хвоща даже кровотечение останавливает, а благодаря имеющемуся в нём кремнию может предупредить кариес. Да, он помнил, что хвощ бывает и ядовитым, но и заготовкой занимался, понятное дело, не сам. Зато сейчас, попав во времена, когда о зубной пасте ещё и не слыхивали, он был безмерно благодарен бабушке за бесценные уроки. А то местные стоматологи как-то не внушали ему уверенности. И корил себя за то, что мало интересовался тогда её знаниями. А ведь сколько мудрости хранилось в головах деревенских стариков, сколько мелких вещей он мог бы сейчас вернуть в свой обиход, скрасив свой же быт. Как же права русская поговорка: "что имеем - не храним, потерявши - плачем". Увы, прошлого не вернуть, но и за то, что он успел набраться у бабушки, он был ей безмерно благодарен.