Дмитрий Родин - Князь Барбашев

Викол внимательно выслушал все пояснения, кивая головой. Откуда князь-наниматель взял такую оригинальную конструкцию, старик спрашивать не стал, а вот построить такое судно стало для его мастерства старого корабела настоящим вызовом.

Князь же таким мыслям старого мастера был только рад. Ведь если человек горит желанием, то его не нужно слишком часто контролировать и понукать: он сам себе будет лучшим кнутом и контролёром. А потому он с большим удовольствием отвечал на многочисленные вопросы, что возникли у того по мере знакомства с проектом. Тут он был в своей среде, не то, что в вопросах сельского хозяйства или железоплавильного производства.

И вот сейчас, вернувшись из похода, князь с интересом наблюдал, как на прибрежном песочке вырастал скелет будущего корабля. Викол, в своей неизменной кушме, стоял чуть сбоку, одновременно наблюдая и за нанимателем, и за рабочими.

- Материалы вовремя доставляют? - наконец отвлёкся от созерцания князь. - Дерево сухое?

- Всё в лучшем виде. Лиственница на киль и шпангоуты, дуб на обшивку и сосна на палубу и мачты. Сам всё смотрю, плохое дерево в стройку не пущу.

- Хорошо, коли так. Ты, мастер, построй мне крепкий корабль, что б я на нём до самой Америки доплыл. А я тебя наградами не обойду. И мастеров мне подготовь. Сделаешь - жить будешь, словно сыр в масле кататься.

- Я свою работу всегда хорошо делал, - слегка обиделся Ионуц. - А зачем тебе Новый Свет, князь?

- Эх, мастер. Не задавай глупых вопросов, не получишь уклончивых ответов. Лучше придумай, как свою верфь ставить будешь. Сильвестр тебя на Лугу-то возил?

- Возил. И место я присмотрел.

- Вот и думай, что для неё надо. И не куксись, мастер. Как в народе говорят: меньше знаешь - крепче спишь. Да и живёшь дольше, - тихо, чтоб старик не услышал, добавил Андрей.

После Норовского и короткой остановки в Новгороде (где, однако, он успел всё осмотреть и всех озадачить), дорога привела его в Москву.

Тут главным вопросом встал вопрос местожительства. Конечно, отчий дом есть отчий дом, но давно уже пора было заиметь в столице и своё собственное место, где не нужно будет выслушивать нудные нотации и отчитываться в делах. Вот только места в Кремле, где и старались жить самые знатные люди, были давно уже все заняты. Настолько, что боярские и княжеские дворы выплеснули за его пределы. Да так, что ныне на территории Великого посада почти не осталось дворов ремесленников. Если купцы средней руки, теснимые родовитыми людьми и богатыми гостями, потихоньку перебирались в Замоскворечье, то ремесленники и вовсе переселялись в заливаемое водой и потому непривлекательное для знати Зарядье. Однако сам посад, ещё не ставший Китай-городом, кроме рвов и палисада ничем укреплён не был. И потому, в случае опасности, его жители должны были, бросив добро и дома, просто спасаться в Кремль. А зная историю, Андрей долго колебался - стоит ли в это вкладываться? Но со временем всё же пришёл к выводу что стоит. Да и деньги, полученные не совсем честным способом, способствовали принятию такого решения.

Конечно, Москва далеко не захолустное Усолье, но и тут недвижимость вполне себе продавалась и покупалась. Так что оставалось лишь дождаться подходящего случая. А когда тот подвернулся, просто купить и оформить всё чин чином. Вот так и получил он в свои руки довольно широкий двор на Никольской улице. Конечно, по нынешним временам она ещё не стала аристократической, как к концу столетия, и пока что считалась всеми улицей богатых торговцев с редким вкраплением дворов знати. А участок между Никольскими и Спасскими воротами был самым оживлённым торжищем на всей недавно расчищенной от дворов и амбаров площади, тоже ещё не ставшей Красной.

Но зато двор Андрея располагался совсем близко к началу улицы, а значит и к спасительным кремлёвским стенам. Что было совсем немаловажным, особенно в виду его послезнания.

Теперь оставалось лишь удобно обустроиться на новом месте.

Повеленье разобрать все старые строения вызвали у плотницкой ватаги, нанятой хозяйничавшим в отсутствие князя Лукяном, удивлённую оторопь. Ладно там сараи, которые и впрямь от времени уже покосились, но купеческие хоромы были ещё очень даже лепые. Но раз хозяин платит, то им то какое дело? И застучали топоры, заскрипели отрываемые брусья да доски. Плотники работали на совесть, и вскоре двор в буквальном смысле опустел. Все детали былых строений тщательно разобрали: сухое и крепкое дерево было сложено отдельно, а всё, что успело подгнить или поломаться, определили на дрова.