Дмитрий Родин - Князь Барбашев

- Так обскажи купцам, чтоб не к тебе слёзно жаловаться бежали, а объединялись в ватаги и так бы и шли караваном, как то немцы делают. Да пусть в складчину возьмут одну лодью с воинами, чтоб было кому силу показать. Вон мой купчишка сам говоришь, уже двоих побил. Морские разбойники токмо силу понимают.

- Так-то оно так, да кто ж из толстосумов этих раскошеливаться захочет?

- Да тот, кто барыши считать умеет. А коли не захотят, так и плюнь на них. Ты, воевода, человек государев, твоя доля - крепость блюсти, а не лодьи купеческие.

Дальнейший разговор плавно перешёл к проблемам самого князя и его "купца" и окончился взаимными договорённостями. Потом, по обычаю, пришло время подарков. Для хорошего человека не жалко. Да и для дела выгодно: как известно, "таможня даёт добро" нужно не только в фильмах. А таможенные дьяки ведь под воеводой ходят. Расстались князь и воевода вполне довольные друг другом.

В Великий Новгород Андрей направился Ивангородской дорогой, проложенной ещё повеленьем старого государя, не дожидаясь обоза с товарами. Всем этим занимался приказчик, которому для охраны оставили десяток воинов из личной дружины князя.

Дорога эта служила самым коротким путём доставки продовольствия и грузов, а, в случае необходимости и войск. Но хоть путь и был самый короткий и почти прямой, но оставался довольно трудным. Он проходил по западной части Водской пятины, причём почти сразу от Новгорода дорога уходила в непроходимые Мшинские болота у озера Вялье, и почти треть пути представляла собой гать из связанных брёвен, набросанных прямо в болото. Поскольку дорога была важна, то по её краям уже появились ямы, пункты замены лошадей и деревни, в которых жили дорожные рабочие - гать и вообще дорогу приходилось часто подновлять. Впрочем, это не мешало купцам жаловаться на качество дороги, которая не позволяла перевозить тяжёлые грузы, на отсутствие мостов и ночлега.

В Ям-городе ему передали письмо от Годима, в котором тот сообщал, что счастливо миновал все преграды и ныне держит путь в вотчину. Что ж, это радовало, но самой проблемы не снимало. Срочно требовалось выпросить, вымолить да любым путём заполучить от государя жалованную грамоту на право нанимать иноземцев. Иначе вся работа встанет колом.

В славный город Новгород князь въезжал поутру, едва открылись крепостные ворота. После Любека он уже не казался ему таким большим и богатым, да и шумным тоже. Но всё же чувствовалось, что в городе крутится довольно крупный капитал. Да и образ жизни горожан был всё же ближе к европейскому. Впрочем, сам Андрей не считал это ни хорошим, ни плохим и принимал это просто как данность. Но вот наконец-то показались и ворота Торгового дома, который по совместительству стал и новгородской резиденцией князя. Измученные долгой дорогой всадники споро втянулись во двор, где их ждали вкусный обед и горячая банька.

Весь последующий день ушёл на самообслуживание, а то и кони и всадники уже пахли одинаково. Ну а следующим утром, когда князь наслаждался горячим взваром и вареньем, на подворье Торгового дома прибыл Сильвестр с каким-то незнакомцем. Это был кряжистый мужик лет сорока, с обветренным, морщинистым лицом и выцветшими волосами. На его грубоватом лице удивительно смотрелись голубые глаза, ярко выделявшиеся из-под кустистых бровей, в которых так и читалось недоверие.

- Позволь познакомить тебя княже с человеком, который, как и я в своё время обучался в университете славного города Ростока. Токмо, в отличие от меня, он имматрикуляцию не проходил, а посещал занятия на свободных правах.

Теперь Андрей уже с интересом оглядел незнакомца. Ну что за страна у нас такая? Вот стоят перед ним два человека с высшим образованием, а толку-то им от него? Стоило архиепископу Геннадию умереть, и раскидали их, затюкали дьяки да церковники, обвинив чуть ли не в сотрудничестве с еретиками. Вот и разбежались, забились как мыши в норки, лишь бы оставили, лишь бы не трогали. А вот фиг, коль вам не надо, то нам-то образованные людишки позарез нужны.

- Данило больше книги для архиепископа скупал, но учился гораздо.

- А сам-то что молчит? - хмыкнул Андрей, вперив взгляд в мужичка.

- Да не верит он, княже. Опосля того, как Ондрюшку, ещё одного студиоза нашего сожгли с другими еретиками, так и пропал из Новгорода. Лишь пару лет назад возвратился да на глаза мне попался. Меня-то, как ты знаешь, от суда грамотка архиепископская защитила, а всё одно, страшно было. А уж что остальные товарищи пережили и подумать страшно. Ныне вот, помогаю, как могу.