— Слушаюсь, ваше превосходительство!
Сафонов козырнул и вышел за дверь. Резкий звонок телефонного аппарата заставил генералов резко обернуться. Ходнев первым оказался у телефона.
— Ходнев у аппарата!
— Здесь генерал Иванов…
— Николай Иудович! — Ходнев не стал тратить время на вступления и задал самый главный вопрос. — Что с Государем?
В трубке возникла секундная пауза и сквозь шумы связи были ясно слышны пулеметные очереди и многочисленные винтовочные выстрелы. Впрочем, такая же "музыка" Ходневу с Батюшиным была слышна и через окно кабинета. Наконец Иванов глухо ответил:
— Мы не знаем где Государь…
— То есть как? — опешил Ходнев. — Что у вас вообще происходит? Кто стреляет?
В этот раз генерал Иванов ответил сразу:
— Зимний блокирован, и большая часть дворца занята мятежниками!
А затем зло бросил:
— Мы атакованы ротами Финляндского запасного полка, вашего драгоценного Финляндского полка, милостивый государь начальник разведки!
Лицо Ходнева вспыхнуло как от пощечины. В словах Иванова явственно звучало прямое обвинение в случившемся самого Дмитрия Ивановича Ходнева. Лично и персонально. И как выходца из Лейб-гвардии Финляндского полка, и как вновь назначенного Государем руководителя военной разведки Русской Императорской Армии.
Иванов меж тем продолжал "рубить":
— Мы пока держимся, вашими молитвами. Я сейчас буду посылать к вам устойчивые части и готовьтесь к деблокаде здания. Но не вздумайте начинать штурм дворца без моей команды — в Зимнем больше тысячи раненных и где-то во дворце Государь! Быть может он соизволил посетить залы госпиталя или находится в других помещениях дворца. В любом случае штурм может быть опасен для жизни Императора. Повторяю, без моей команды никаких действий! Ждите сигнала! Извольте выполнять, милостивый государь!
На этом связь прервалась. Ходнев некоторое время смотрел на зажатую в руках трубку, пока его не отвлек голос стоящего рядом генерала Батюшина.
— Дмитрий Иванович, что там? Не томите уже!
Ходнев повесил трубку на рычаг телефонного аппарата и раздельно произнес, не глядя на Батюшина, назначенного сегодня начальником контрразведки и даже не успевшего толком принять дела:
— В Петрограде снова мятеж. Зимний дворец атакован ротами Финляндского запасного полка. Где Государь — неизвестно, однако Иванов полагает, что Император все еще внутри здания. В целом ситуацию во дворце генерал Иванов обрисовать не соизволил, сообщив лишь, что большая часть Зимнего занята мятежниками. Ну, и запретил начинать штурм и вообще что-либо предпринимать ввиду опасности для жизни самого Государя. Приказал ждать сигнала и копить силы для деблокады собирая части, которые он нам будет сам присылать. Ничего не понимаю, честно говоря.
Генерал посмотрел на вновь появившегося в дверях кабинета штабс-капитана Сафонова. Тот вытянулся и доложился:
— Ваше превосходительство, рота поднята в ружье и ждет приказа на выступление!
Батюшин озадачено хмыкнул:
— М-да, ситуация…
И все трое непроизвольно обратили свой взгляд в сторону выходящего на Дворцовую площадь большого окна. В ночной тьме был слабо виден темный Зимний дворец, и лишь слабое фиолетовое свечение ночных ламп вычерчивало силуэты окон. Лишь в некоторых помещениях огромного здания сквозь стекла бил желтый электрический свет, словно огни океанского лайнера. Вокруг дворца сновали какие-то тени, звучали команды, слышимые даже сквозь канонаду перестрелки внутри Зимнего.
Наконец Батюшин произнес:
— Ну, нам с вами, Дмитрий Иванович, приказы господина Иванова не касаются, ибо мы не его подчиненные. И я считаю, что нам нужно немедля выступать на помощь Государю.
— Согласен с вами. Сафонов, стройте людей, я сейчас буду.
Штабс-капитан козырнул и быстро вышел из кабинета выполнять приказание. Сам же Ходнев обернулся к Батюшину.
— Я с преображенцами выдвигаюсь к Зимнему, и мы постараемся зажать мятежников меж двух огней. К вам же, Николай Степанович, у меня будет просьба — возьмите на себя подъем частей расположенных поблизости, поскольку с одной ротой мы вряд ли справимся, ведь мятежники уже во дворце и могут эффективно отражать внешнюю атаку. Организуйте нам помощь, будьте любезны.
* * *
ПЕТРОГРАД. ЗИМНИЙ ДВОРЕЦ. 5 марта (18 марта) 1917 года. Около полуночи.
В принципе положение не было безнадежным. Они хорошо укрепились и имели достаточное количество оружия и боеприпасов для того, чтобы спокойно дождаться подхода верных войск. Но было одно обстоятельство, которое делало безнадежным все предприятие и лишало их оборону всякого смысла. И обстоятельство это называлось — Император.
Читать дальше