Александр Андреев - Главное - воля!

Какая неблагопристойность!

Просто вызывающе!

Непристойное и в корне порочное создание!

Елка, до ушей которой все эти реплики, произносимые как бы вполголоса, но на самом пределе громкости, долетали вполне отчетливо, могла бы на это много чего возразить. Шаровары были именно шароварами, и подчеркивали они не больше, чем в её времена обычнейшие мешковатые спортивные штаны типа "Адидас". Это ж вам не дольчики, господа!.. И тем более не лосины кавалергардские. Которые Аликс, честно говоря, уже прятала в уголке гардероба. Надеясь как-нибудь под настроение приятно удивить Ники.

Уланский мундир Елка впервые надела потому, что верховая езда в "дамском" седле вызывала у неё тошноту. Дело заключалось не в опасении свалиться — Аликс, с детства привычная именно к такой посадке, никаких проблем ЭТОГО рода не испытывала. Беспокойство Елки было куда глубже… и куда проще. В время первой же их с Ники совместной верховой прогулки она прикинула, как будет отстреливаться, если вдруг что… и впала в острую тоску. Так что почетное Шефство и положенный к нему мундир оказались более чем кстати.

И Аликс и все придворные дамы могли сколько угодно зудеть о бесстыжем, совершенно неприличном и крайне, крайне неблагопристойном виде. Главное — что мужская посадка позволяла использовать все оружие, которое только можно навьючить на лошадь без вреда для стиля "амазонки". Конечно, станковый пулемет или ручник будут в данном случае несколько чересчур… а вот пара револьверов, карабин и шашка — самое оно.

Ксения опасалась не напрасно. Не успела она и опомниться, как Её Величество сообщила, что собиралась пригласить их с супругом на верховую прогулку, но с этим можно не торопиться — поскольку еда должна как следует улечься в желудке — и, лихо брякнувшись в кресло, вытащила из-за голенища щегольского сапога свернутый в трубочку и в таком виде сплющенный журнал. Развернула, безуспешно попыталась расправить…

Сандро оставалось только застонать. Про себя, естественно. Опять "Разведчик"! Этот "первый в России частный военный журнал" служил трибуной для всяческих непризнанных военных гениев, рвущихся осчастливить армию очередной "решительно необходимой" реформой. И большую часть их идиотских предложений, опубликованных в клятском листке за последние два года, Аликс желала обсудить именно с ним! Сам великий князь даже не подозревал, какое на самом деле количество бреда публикуется в этом вроде бы почтенном журнале. Как-никак, неофициально "Разведчик" считался органом "драгомировским" и издавался он под сильнейшим влиянием Михаила Ивановича… Казалось бы, репутация! А вот поди ж ты…

— Мой принц, обратите внимание. Вот тут, где перепечатка из французского "Revue d'Artillerie", — полированный ноготок отчеркнул начало абзаца, а затем пару строк в следующей колонке. — "Скорость огня 6-ти-орудийной батареи германцы находят возможным доводить в некоторых случаях до 15 выстрелов в минуту". Я правильно понимаю?

— В смысле?

— Я правильно понимаю, что на одно орудие выходит два с половиной выстрела в минуту? То есть двадцать четыре секунды на выстрел? И то не постоянно, а "в некоторых случаях"?

— Хм-м… А что здесь…

— Сандро! — словно родная мамочка, огорченная глупой проделкой любимого дитяти. — Ты же мне сам рассказывал! Помнишь, на "Памяти Меркурия"? Ну, о скорострелках Канэ?

— А при чем здесь… А-а, ясно. Действительно…

Скорострельность 75/50-мм пушки на испытаниях во Франции составила 16 выстрелов в минуту. Конечно, у специальных, превосходно обученных канониров… Но тем не менее!

Фашистская 75-мм РАК-40, о которой Сандро, в отличие от Елки, понятия не имел, согласно таблице, давала 12–14 выстрелов. Советская дивизионная 76,2-мм образца 1902/30 года — 10–12. А скорострельность бесподобной ЗИС-3, считающейся лучшей в своем классе, Грабин, введя полуавтоматику, сумел поднять до 25 выстрелов в минуту!

По крайней мере, так было написано в справочниках, которые Елена теперь могла цитировать с любой страницы. Хоть и листала их дай Бог раза три, и то небрежно.

— Значит, я все поняла правильно… — трагически прошептала императрица. Александр Михайлович, пытаясь утешить, погладил затянутую в тончайшую замшевую перчатку узкую кисть. Глаза Ксении сверкнули настолько ярко, что Елка сразу же поняла: ещё секунда — и быть ей хладным трупом. — Сандро, с этим НАДО что-то делать!

— Моя королева, вы зря волнуетесь. Серго наверняка уже об этом подумал.