Александр Андреев - Главное - воля!

И Александра Федоровна описала полковнику Кованько свои представления о "крейсерском" дирижабле жесткой конструкции, повергнувшие того в восторженный трепет вкупе с полным обалдением. Требования Её Величества звучали откровенной фантастикой — способность держаться в воздухе не менее тридцати шести часов и нести, окромя необходимой нагрузки, включающей собственный вес, собственный экипаж, оборонительное вооружение с патронами и топливо для двигателей, ещё полторы-две… а ещё лучше — три тонны бомб.

— Логика, господа, логика. Чтобы нести груз бомб, дирижабль должен иметь много подъемной силы. То есть либо один очень-очень-очень большой баллон… либо много-много не очень больших. Много-много не очень больших баллонов должны иметь либо каркас… либо общую внешнюю оболочку. Мои рассуждения правильны?

Совместная с Гневной жизнь в Аничковом Дворце, помимо обычных между свекровью и невесткой сложностей, приносила и осложнения политического толка. Николай, искренне опечаленный вдовством матери, пытался успокоить её своим присутствием, исполненный чувства долга, часто обедал с ней и оставался после обеда. И, естественно, иногда советовался с ней по политическим вопросам — а она, естественно, давала советы. Аликс — да и Елка тоже — могли понять её отношение: для императрицы Марии Александра продолжала оставаться неловкой молодой немецкой девушкой, только недавно приехавшей в Россию, не знающих государственных дел и не подготовленной к ним. И хотя неожиданное выступление в ночь присяги в Ливадии несколько поколебало это отношение, но в дальнейшем, не находя поддержки, крымское впечатление угасло. Но понять — одно. А допускать и прощать — со-овсем другое.

Сандро — великий князь Александр Михайлович — оказался удивительно полезен. Елку-то он удивил точно. Вопреки всем стереотипам этот конкретный великий князь оказался умен и талантлив, а прекрасное военно-морское образование было великолепно отшлифовано практическими навыками. Если бы не злосчастный титул… Какой бы вышел адмирал! Постоянное его присутствие где-то в ближайшем окружении было явной удачей.

Он и Ксения сопровождали царское семейство в пути, потом занимали смежные с покоями Ники и Аликс апартаменты в Аничковом Дворце, так как хотели быть ближе к вдовствующей императрице Марии Федоровне, затем, опять-таки совместно с ними, перебрались в подавляющий своими размерами и громадными, неуютными спальнями Зимний… Переезд обратно в Аничков тоже был одновременным.

Ранним февральским утром, пока весь дворец кипел суетой окончательных сборов — на сей раз Николай и Александра планировали перебраться в Царское уже окончательно — Её Величество заглянула попрощаться с семейством, стол близким Аликс и столь много для неё сделавшим. Заканчивавшая завтрак Ксения скорчила гримаску, но смирилась. Сестре Ники до родов оставалось месяца четыре, и гормоны в её крови разбушевались вовсю. Последние недель шесть великую княгиню клинило на ревности: Сандро проводил с Её Величеством времени больше, чем с молодой женой. И разговоры с Аликс его явно увлекали! Это было очевидное завлечение! Если не соблазнение! Женщина не станет просто так, безо всяких причин, обсуждать с мужчиной интересные только ему, но никак не ей вещи — вроде скорострельности артиллерийских установок главного калибра для новых эскадренных броненосцев, увеличения количества торпедных аппаратов на миноносцах или создания системы для управления огнем кораблей 1-го ранга… Если только не хочет его заманить!

Тем более что как раз последние пару месяцев императрица предпочитала одеваться просто вызывающе! С тех пор, как она, по праву Царствующей Государыни, приняла звание Высочайшего Шефа Лейб-Гвардии Уланского Её Величества полка, Аликс из положенного Шефу мундира просто не вылезала. Темно-синий с алым лацканом и того же цвета выпушкой, с золотыми эполетами и алыми обшлагами китель сидел безукоризненно и шел ей необычайно, алый воротник-стойка с синей выпушкой и двумя петлицами золотого галуна подчеркивал изумительную длину и стройность шеи и гордую посадку головы, а стягивающий талию золотой кушак обличал её невероятную тонкость и гибкость…

И если не считать вызовом именно эту красоту и изящество, то здесь придраться было не к чему. Скандал начинался ниже — там, где темно-синие с алой выпушкой шаровары бесстыдно… Совершенно неприлично! И ужасно аморально! Подчеркивали её… ноги.