Виталий Гавряев - Контра

Вот и настал момент, когда из-за интенсивной стрельбы, в пулемётном кожухе закипела вода, из его горловины начал вырываться пар и брызги горячей воды — слишком сильно. Заметив это, граф Мосальский-Вельяминов, молча, взял торцевой ключ от заглушки. И только подойдя к пулемёту, приказал прекратить огонь. Убедившись, что никто не собирается продолжать стрельбу, не чинясь, самолично открыл водосток, и, кипяток потёк на землю. Странно, но этот поток подозрительно быстро иссяк. В несколько движений заглушка была плотно затянута. А тем временем, Пётр, не дожидаясь каких либо указаний, заливал воду в горловину кожуха охлаждения. Всё, можно продолжить стрельбу. А Семён, одновременно с этим, забивал деревянный чопик в пробитый кожух.

В этом бою, османы, тоже, понапрасну время не теряли, они успели подойти на расстояние ружейного выстрела и вокруг уже свистели выпущенные из их ружей пули. На счастье Александра, одна из них, с мерзким звуком, сбила с него головной убор. А вот Богдану не повезло, его ранило в руку. Его сменил безусый Иван, а граф, пока раненному бойцу, кто-то из гайдуков распарывал рукав на раненой руке, приготовил перевязочный пакет и присел рядом. Как только рана была освобождена от одежды, Сашка начал её перевязывать.

"Бодя! Бегом в землянку, и сиди там до окончания боя! С одной рукой ты не боец!" — Приказал граф побледневшему гайдуку, а сам устремился к габиону, чтоб посмотреть, и оценить изменения на поле боя. А дела там были не важные. Если в секторе обстрела его нового оружия, противник не имел явного успеха, а вот с правого фланга, он подошёл весьма близко и явно намеревался захватить пулемётную позицию.

"На месте остаются только картечный расчёт и двое подносчиков! — прокричал команду Сашка. — Остальные, с револьверами ко мне! Живо!" — А сам, став на колено, спрятавшись за каменное укрытие начал отстрел самых шустрых воинов наступающего противника. Не прошло и пяти секунд, как рядом — с правой стороны, послышались сухие щелчки револьверных выстрелов. Ещё пара секунд, и с лева "заговорили" ещё несколько пистолетов. В Сашкин револьвер, дважды сработал курком, не произведя выстрела. В сторону его. Второй пистолет уже в руке и тут же происходит выстрел в силуэт врага. Спасибо ветер давно усилился и быстро рассеивает дым, улучшая обзор поля боя. Впрочем, это не сильно то и помогает. Стреляют и соседи, как из пешек, так и ружей, причём, делают это весьма активно, поэтому белёсое марево, плывущее с их стороны, до поры, до времени, прячет приближающегося врага. А он, выскакивает из этой пелены, как чёрт из табакерки и время, необходимое для реагирования на его появление, становится ничтожно малым. Да, враг подобрался слишком близко и пытается использовать полученное преимущество по максимуму.

Бах- бах-бах, раз за разом пистолетные стволы выплёвывают дым и снопы искр. А противник всё прибывает и прибывает, и этому невидно ни конца, ни края. В скором времени враг воспринимается как обезличенные силуэты, плавающие в предрассветном тумане, и вываливающиеся из него только для того, чтоб упасть возле ног обороняющихся. Однако, не всегда это падение происходит после первого выстрела. Отчего растёт уверенность, что точность суматошной пистолетной стрельбы ничтожно мала.

Всё. Александр, как-то отстранённо понимает, что у него больше нет заряженных пистолетов; а османы никак не желают заканчиваться. Сознание с обречённым спокойствием констатирует что это конец, а тело, и подсознание, продолжают борьбу. Тот миг, когда в руке появляется палаш, с чётко выраженной елма́нь [46] Расширение на конце клинка. , в памяти никак не зафиксировался. Да и реальность боя, в этот момент воспринимается как-то отстранённо и неестественно. Из тумана, как по волшебству возникает очередная фигура врага. В какой-то степени это происходит неожиданно. Но и эта гадина, также не сильно-то боеспособна и все её движения чем-то напоминают походку неестественно опрятного, ухоженного зомби. Ей, то есть ему, мешают тела его предшественников, об которые он вынужден спотыкаться, да и вонючая пороховая гарь, не сильно способствует улучшению зрения. Но этот человек нападает, то есть, делает классический выпад — "штыком коли", только как-то не уверенно. Граф уклоняется, но достать клинком до османской шеи, у него не получается. Спасибо, кто-то из его товарищей, рассмотреть кто именно, не удаётся, "опускает" на вражескую голову некое подобие оглобли. Как она здесь появилась? Неизвестно. Да и задуматься об этом некогда. Не успело тело супостата упасть, как чьи-то руки выхватили его оружие и развернули штык на нападающих. И вновь, посмотреть, кто из гайдуков это сделал, некогда. Появляется новый турецкий воин, его лицо перекошено в безумном крике, глаза навыкате, а винтовочный штык выискивает жертву, в чью плоть он жаждет вонзиться. Всё это фиксируется в памяти на подобии фотоснимка, сознание ничего не успевает осознать, а тело уже делает выпад и палаш сносит часть вражеского черепа. Осознавать произошедшее некогда, боковое зрение различает появление новой угрозы.