Дмитрий Москвичёв - Колесница Эос

Сердце мое бунтовало, если вы понимаете, как у того с крыльями, их нынче много, даже музыканты какие-то, неплохая музыка, гитарки всякие, забавно, впрочем, я шел, нет – я ступал, требуя реванша и возвышения, ковер подо мной вздымался, словом, Мефистофель обыкновенный, уж не знаю сколько там в вершках. О! Я изготовился! Дверь ее всегда только прикрыта и, впрочем, видеть ее комнату можно почти всю. И ее. Да. Ее. Сидит себе, знаете, возле монитора, на коленях любимая кошка (кошки, тоже, бывал и не один случай, так вот, то есть я не кошках сейчас, разумеется, но потом) и ножку так, понимаете, под себя поджала и видно как она пальчиками играет, да не нога, ну, бросьте! Неужто вы! Это верх коварства – быть такой милой и пальчики опять же эти, словом, я ворвался! Глаза горят (специально прежде готовил, представьте, бывало в дни моей учебы одно такое упражнение по риторике: сидишь весь при совершенном параде (дрянь парад, если честно) и говоришь, да, просто говоришь и следишь за своим лицом, впрочем я бросил, кто бы знал, какой ерундой занимаются в наших университетах, ну, ладно римляне – они догримасничались, но мы же, мы же) словом – я (Мефистофель опять же) вдруг распахиваю дверь и … слышу звонкий смех! По-моему, кошка тоже смеялась. Ну, знаете ли, это уже сверх меры! Я, разумеется, не ханжа, но смеяться над забывчивостью! Забыл, что совершенно обнажен, что в порыве патетики сжимаю в вознесенной руке злосчастные бигуди, – да, не меч, но какова была фигура! Фигура, я вам говорю! Да не бигудей! Моя! А они смеются. Даже кошка.

И что вы думаете? Нет, не по поводу этого? Разве вы вообще? Молчите? Хорошая черта. И та, и другая. Нынче, говорят, это даже модно. Все молчат: ходят с раскрытыми ртами (так, что касаются затылками плеч), будто дождь собирают. Вам не кажется? Может, знают, вода скоро кончится и надо же как-то принимать ванну. Вы не справлялись? Впрочем, это тоже глупость.

То есть, конечно, перемирие было заключено. Как и всегда. Перемирия всегда заключаются, не находите? Ведь это дает право считать воюющих полными идиотами. Правда, меня заставили одеться, я отправился в свою комнату, где выбрал худший свой костюм (лучший, как думает она). Единство противоположностей забавляет тогда, когда ты играешь с ручным магнитом, в остальном – головная любовь, то есть я хотел сказать боль, но сказал почему-то верно.

Так вот о молчащих. Нет никакой вселенской силы прекратить их нестерпимый ор. Кто им дал на это право? Обычное выражение, не находите? Однако, так.

Кто вообще раздает права и, собственно, по какому праву?! Я вот что хочу сказать, да нет же – говорю прямо! – я подобное положение вещей впредь и заметьте – "вещей" – все вокруг них и ради них и те же права, черт бы их побрал! А может быть они мне не надобны вовсе, то есть вещи? Да и права, черт бы с ними, с правами. Ведь заметьте, все носятся с этими, как их, чего-то требуют, ходят, ходят взад-вперед с транспарантами, требуют, мечутся, страдают, мокнут под дождем, витийствуют, выделывают па, но все это было, кажется, у Саши Соколова, не помню, не читал. Я хотел сказать что-то около "суета сует", но не отрастил бороды. Не люблю, и она не одобряет. Что это, говорит, будет форменное безобразие будет, да и неудобно же. И все-таки зря от шарфика отказываетесь. Из ангорки. То есть вру, конечно. Я уж и сам, честно признаться, давно путаюсь: где правда, где краски гуще, где моросит сильнее – как-то уже давно само по себе и обрастает все новыми химерами, от меня совершенно не зависящими. Память, знаете ли, штука такая… да, я, кажется, говорил уже об этом.

Так и не помню я в точности, вот хоть провалиться мне на этом самом месте (хотя куда уж проваливаться-то), был на мне клетчатый костюм или я вовсе был без костюма, люблю, знаете ли, и без. Но она настояла и билеты купила. Вот все сделает сама, а я потом. Помню зал ожидания, оставила меня одного, убежала, сверкая ножками, совершенно по-ребячьи, то есть никакими ножками никакие ребята не сверкают, убежала, ну, вы понимаете – да и бог с вами – и я один как перст среди ожидающих – вот этих вот с чемоданами, выпечкой и визжащими детьми. Чего они орут постоянно?! У меня случилась мигрень тут же и в груди будто что-то сдавило, ну, словно булыжник меж ребер положили, я, конечно, сразу на воздух и, разумеется, мы на время, то есть на целую вечность потерялись. Это ведь с какой стороны посмотреть. Я не догадался позвонить, а у нее как обычно зарядка и где-то в сумочке, где еще черт знает что и друидский лес. И мы посреди Вавилона растерявшиеся дети, таксисты орут, дети орут, мамаши орут, у меня мигрень, "вниманию ожидающих поезд", и она бегает, наверно, ругается, потому что мне плохо, а она чувствует. Все-таки я был в клетчатом, да, определенно, по крайней мере, я так помню.