Елена Булучевская - Мир меняющие. Книга 1. Том 2

— Вот же ты, что за человек такой, а еще весовщик.

— Бери выше — я Маршалл, если вы не знали — я как бы начальник над всеми весовщиками, так что я еще хуже, чем вы думаете.

Препираясь и пятясь, Мойра и Нина все-таки продвигались вперед по грязному коридору, теперь еще более темному, чем в их первое посещение. Тиманти улеглись спать — кто в обнимку с бутылкой дешевого пойла, кто пожаловав друг к другу в постель — по привычке, лишь бы не быть в одиночестве. В коридоре было пустынно и тихо. Добравшись до знакомой двери, Мойра поскреблась потихоньку. Из-за двери послышалось шарканье босых ног по дощатому полу и хриплый голос произнес:

— Кто там? Кого Хрон носит тут по ночам?

— Госпожа, откройте, мы забыли вам кое-что оставить, — Нина говорила, а сама косилась на острейшее лезвие, вновь приставленное к ее горлу весовщиком.

Из-за двери донеслись хриплые смешки:

— Хе-хе-хе-хех, давненько меня «госпожой» не называли, убирайтесь, а то охранника крикну, — тут возникла пауза, видимо, до существа за дверью дошло, что если бы был охранник, незнакомцев по ту сторону двери не было.

Приоткрылась узенькая щелка:

— Ну, чего надо? Ходите по ночам, будите честных людей?

Весовщик молниеносно вставил ногу в щель, не давая захлопнуть:

— Ну да, ты еще скажи «будите честных трудящихся»! Говори, куда подевались те, кто был в этой комнате где-то часа два назад?

— Господин хороший, да никого не было. Я клиентов зазывала, возле дверей и стояла. Да сами поглядите, девочки все спят — ночь нынче бестолковая, никто к нам не пришел. А раньше вот…

Де Балиа перебил престарелую тиманти, которая собиралась удариться в воспоминания о «ранишних» временах:

— А если позолочу ручку, скажешь?

— А ты монетку покажи?

В этот момент Нина и Мойра попытались вырваться, пользуясь тем, что их грозный спутник занят переговорами. Да не тут-то было, Маршалами так просто не становятся — рефлексы на высоте, обе дамочки влетели в комнату, следом вошел весовщик и, закрыв дверь, подпер ее собой.

— Вот теперь поговорим по душам, «девочки»…

Через некоторое время весовщик вышел вместе с Мойрой и Ниной, оставив в комнате икающую от испуга тиманти. Незаконная дама, узнав, кто был в ее отсутствие в ее покоях, была перепугана донельзя. Она рассказала, что в сумерках пришла благородная по виду дама в маске, из клана какого-то — она и позабыла какого, когда увидела монеты — спросила снять на время ее комнату для дела. Суть дела никто не объяснял, да тиманти и не спрашивала, деньги же платят, зачем лишние вопросы? Ну и ушла, гуляла тут неподалеку — характерный запах перегара, пропитавший комнату, довольно прозрачно намекал, где и как гуляла тиманти. А когда вернулась — в условленное время, комната была уже пуста, ключ, как и договаривались, оставили у охранника. Из странностей, которые остались после гостей, удивила только одна — на полу лежали два черепа, свежих, но без мяса, кожи и всего того, что еще бывает в черепах — обглоданные начисто, валялись возле кровати, жутко скалясь. Все остальное было в порядке — в том, в котором оставила хозяйка. Не слишком чистое постельное белье выглядывало из под основательно засаленного покрывала на широкой кровати, стол, на изрезанной крышке которого явственно отражались следы увеселений, дощатые полы, забывшие о чистоте, там и сям свисавшая с низкого потолка жирные клоки пыльной паутины — ничего нового, никаких особых отличий от подобных комнат, в которых проводят свои жизни незаконные девицы, незаконные дамы и незаконные пожилые дамы.

Весовщик шел по темному коридору, молчаливо хмурясь. Мойра и Нина тоже молчали, боясь того, что может произойти, они явственно чувствовали — жизнь их висела на волоске. Похищенный ребенок, в отличие от множества других, стал для них настоящей проблемой. Нина нащупала в поясе узкое короткое лезвие ножа, которое всегда хранилось там — использовала на работе, чтобы ветку подрезать, или камень какой выковырять из мостовой, если вдруг чем не угодил. Подумала, что самое время веточку подрезать — ту самую, на которой голова этого Маршалла произрастает. Пихнула Мойру в бок, намекая, чтобы она отвлекла весовщика. Та споткнулась, навалившись всем весом на де Балиа, заблокировав ему руки. Дворничиха выхватила нож, попыталась воткнуть острое лезвие в шею, поближе к артерии. Но весовщик был-таки не промах, вывернулся от псевдоповитухи, пригнулся, пропуская над собой руку с ножом, и незаметным ударом скрутил обеих, прижав к стене: