Анна Морецкая - Багеры

— И все же, куда направляемся?

— Он говорит, что за нашим лутом. Но не знаю, мне вот это все, — умник повел рукой на стены, довольно низкий потолок и черноту впереди, — не нравится.

— А почему мы не включили побольше фонарей? С ними, может, не так жутко было бы… — спросила я.

Потому как действительно вдруг поняла, что именно делает место нашего прибывания таким зловещим — отсутствие нормального освещения. А два единственных факела в руках у Зевеса и Алекса, которые шли впереди нашей процессии, такового просто дать не могли. Открытое пламя выдавало в принципе слишком небольшой и к тому же неровный свет. Который в свою очередь отбрасывал зловещие, не синхронно с нами двигающиеся тени, и те ползли, пританцовывали, забегали вперед, создавая ощущение какой-то потусторонней толпы. И потом, факелы издавали довольно неприятные звуки — треск и шипение, придавая соответствующую озвучку окружающему нас «ужастику».

— Да потому что этот твой божок запретил! — меж тем отвечал Джон на мой вопрос, — Сказал, что то место, куда мы идем, совершенно не любит «мертвого» света! И Алекс повелся! Нет, ты представляешь?! А Кир с Эйсом поддержали его! Им, видишь ли, захотелось увидеть все, как положено! А мое мнение, как обычно, никто в расчет даже не взял! Хоть ты бы поддержала… Алекс бы тебе не отказал, но ты ж ушла, а твои аватары на «Личности» ничего не сказали против!

Я было хотела окликнуть Алекса и попросить его сейчас включить фонари на скафах… да заодно проверить предположение умника, что капитан мне не откажет, но… кажется, мы пришли. Идущие впереди Зевес и Алекс уже спустились полностью и теперь стояли перед дверями, изукрашенными так же, как и те, что вели в храм.

— Нимфа моя, будь добра, перебирай ногами побыстрее, — окликнул меня мой новый пет, — теперь тебе открывать эти двери.

— Мне?!

— А чего ты хотела? Заполучила меня к себе в игровые собачонки, так теперь хочешь и в настоящие псы записать?

— В смысле? — к этому моменту я уже подошла к нему.

— В том самом — сокровища охранять и никого не подпускать к ним. Я, знаешь ли, бог, а не охранная шавка! Чужой сюда, конечно, не пройдет и так, но вот вы все, пожалуйте теперь обслуживаться самостоятельно, — это уже не столько мне, сколько к команде, — сейчас наша нимфа приложит вот сюда свою ручку, через нашу связь охрана сокровищницы признает ее, а потом, по накатанной, уже и каждого из вас допустить вполне сможет.

Сказав это, он взял мою руку и приложил ладонью к центральному завитку. Узор на двери дрогнул, а потом и вовсе ожил. Переплетения его растительного рисунка поползли — папоротниковые вайи раскрутились, цветки сомкнулись в бутоны, отпуская заломленные под ними петли стеблей, а ветки с листьями как веера сложились. И тяжелые двери медленно, но определенно, начали открываться.

С порога мы сначала не увидели ничего — какой-то провал в черноту и все тот же мраморный пол, убегающий мозаичным рисунком в его непроглядное нутро. Но Зевес, а Алекс за ним, ступили внутрь. Бог со свое стороны от двери приложил факел к едва видимой медной чаше, и дорожка горящих светильников побежала по стене вглубь помещения. Капитан повторил его действие, и второй поток света хлынул вслед первому, освещая… выхватывая… «кидая» в глаза, все больше и больше… сокровищ.

Зрелище, надо отдать ему должное, завораживало. Но почему-то мысль, пришедшая в голову, была не радостной, а наоборот тоскливой:

«— Мы победили и получили огроменный лут… и что, игра теперь для нас закончилась?! Неужели это все?!»

Рядом присвистнул Эйс, Джон, похоже, застонал от счастья, Алекса вроде не услышала я, да и Кира тоже.

— Энджи можно? — тихонько спросил Нам, тронув меня за ногу.

— Что? — не поняла я.

— Ну, туда можно? Мы ж правильно поняли — это теперь наше? — и он махнул лапкой на… сокровище.

— Да, конечно, идите, посмотрите поближе… — оно же теперь и правда — наше…

А потом с какой-то обреченностью смотрела на ботов, которые вприпрыжку, как дети к новому аттракциону понеслись к ближайшей горе золота.

А золото действительно лежало горами, как в фильмах про старых пиратов и их хорошо припрятанные клады. Впрочем, проскакивало и серебро, оттеняя белыми проблесками желто-оранжевые сияющие осыпи. А поверх этих куч, которые уже минуты через две перестали восприниматься, как нечто ценное, стояли приоткрытые сундуки, из которых выглядывали драгоценные посуда и оружие. Были там и сундуки с ювелиркой, по бокам которых в картинном небрежении свешивались жемчужные нити и самоцветные ожерелья. Там было много чего… очень много!