Анна Морецкая - Багеры

На том и закончили. Нам дали два часа на все раздумья и отправили в соседний кабинет.

К парням я не лезла, решив узнать, что они там надумали, потом. Все равно я ни в военных, ни в денежных делах особо не смыслю. Села к окну и стала смотреть на пролетающие мимо корабли.

К слову, вид был потрясающий. Окно офиса, надо полагать весьма продуманно, предоставляло для глаз просто захватывающую картину! Да, в комнате для совещаний, где мы общались с Управляющими, окно и того лучше было — панорамным, вот только я, как-то так получилось, села к нему спиной. Да и не время было для досужих разглядываний. А вот теперь — вполне.

Прямо по центру, передо мной, висела драгоценная жемчужина этого сектора — Зея. Ее зеленовато-голубой шар с одного бока подсвечивался теплым светом Октэва, на моей «картинке» зависшим в правом верхнем углу, а со второго, ночного, едва обозначался чуть видимой полоской атмосферы, которая и не давала ему слиться с чернотой космоса.

Под светилом, образно говоря, переливалась огнями жилая часть станции. На ее довольно щедро освещенном фоне едва заметными точками сновали мелкие пассажирские суда. Многие из них устремлялись к Зее, другие, наоборот, летели от нее, и с того расстояния, с которого они были видны мне, их ограниченный бакенами путь напоминал муравьиную дорожку. Впрочем, эта мельтешащая огнями цепочка, едва задав видимое направление к планете, уже на небольшом отдалении от станции истаивала, растворяясь во всеобъемлющей черноте.

Слева в окне виднелась громада производственного крыла станции — более темная, тяжеловесная, обозначенная лишь раззявленными «пастями» причальных палуб, куда наборными гусеницами заползали тягачи и баржи. А если заглянуть вниз, становилась видна и та часть станции, где был порт, ремонтные блоки и ангары передержки, к которым и стекалась вся основная часть кораблей, что сейчас проплывала мимо окна.

Где-то там сейчас находился и наш «Без Башни», чья странноватая репутация вовлекла нас сегодня в историю, финал которой предсказать будет невозможно! Но, как ни странно, какого-то раздражения ни на сам фрегат, ни на разворачивающуюся ситуацию, с ее опасной неопределенностью, я не испытывала. Наоборот, хотелось действия и скорой смены обстановки, а настроение трепыхалось на каком-то взбудоражено-предвкушающем уровне. Что для меня, трусихи на самом деле, было достаточно необычным. Особенно в преддверии явно опасного события.

А корабли, большие и не очень, пассажирские, военные и грузовые, плыли за окном, ловя свет Октэва, который очерчивал их грани и загорался оранжевыми бликами на броне. Но стоило им подобраться к планете, как этот ворованный свет мерк, и они уже почти черные, «перебирались» через изумрудный бок Зеи, чтоб отойдя от нее, опять засиять отраженным пламенем близкой звезды.

От созерцания сей красоты меня оторвали лишь дважды. Первый раз, когда спросили, смогу ли я продержаться в игре без выхода более суток. На что я, подумав, ответила утвердительно. И второй раз меня окликнули, уже к исходу отведенных нам двух часов, чтоб внести и мои пожелания в список «листа» оплаты. Тут уже я раздумывать не стала, а заказала чип с ускорителем восполнения манны и десять флэшек с открытыми патентами, способных вмещать объем с шестого по десятый порядок. Мелочевку я и сама куплю.

Дорого беру? Ха, а без щитов и брони, думается, даже заговоренный «Без Башни» далеко улететь не сможет!

Хотя вскоре стало ясно, что не я одна цену задрала — постарались все. А потому ласерт долго цокал языком и качал головой, видно пытаясь нас укорить. Но поскольку после их же попытки воспользоваться нами на дурнячка наша коллективная совесть молчала, на его причмокивания никто внимания не обратил. А фран и ватра оказались мужиками более прагматичными и руки свои к контракту приложили без лишних ужимок и сожалений. Тем более, если честно оценивать запрошенную нами плату, то это для нас, новичков, она была большой, а вот для них, хозяев целой системы, и каплей в море, наверное, ту сумму назвать было нельзя.

В результате контракт был подписан, и мы пожали друг другу руки.

На мой взгляд, вернее на ощупь, рука ласерта показалась крепенькой, сухонькой и шершавой, по ощущениям, четко соответствуя лапке чешуйчатой твари, только что вылезшей из горячего песка. Ладонь ватра, наоборот, была какой-то влажной, а потому и того более неприятной. А вот у франа, несмотря на то, что его пальцы сжали мои довольно крепко, неожиданно изнеженной. В общем — не знаю, наверное, это опять нечто чисто женское было, но общепринятый мужской жест вежливости, хапать всех за ласты по поводу и без, меня совершенно не вдохновил.