Анна Морецкая - Багеры

— Те, которые в темном исполнении, мне кажется, стройнее смотрятся… — выражал свое мнение Джончик, — а ты, Эйс что, на них совсем не запал? Мне показалось, что ты в их сторону почти и не смотрел!

— Не, мне эти «птички» не понравились! — мотнул головой Эйс.

— Да ладно?! — не поверил Кир.

— Я парень большой, что здесь, что дома. А потому и женщин люблю таких же — чтоб было, за что взяться и при этом не поломать! А таких цветочков мне не надо! Руки-ноги у них, как веточки — страшно прикасаться. Я на них могу только смотреть, а вот загнуть уже страшно. Буфера они, конечно, навесили себе классные, как только сами-то под их тяжестью не ломаются, наверное, крылья уравновешивают?! Но вот под моей рукой точно…

— Эйс, уймись! — шикнул на него Джон, наконец-то заметивший, что я перестала жевать и уже разглядываю их, будто и не он подначил приятеля на это изреченье, — Тут Энджи.

— Так я честно! Как есть, так и говорю! — не понял Эйс возникшей проблемы, — Энджи, что я не так опять сказал?!

— Все так, Эйс. При мне ты можешь говорить все, что угодно, и обо всем, о чем захочешь, — и укоризненно посмотрела на Джона. Потому как Эйс все равно ничего не понял, а вот дружеско-доверительная атмосфера беседы была нарушена.

— Точно? — что-то все-таки заподозрил камир. Но все же, скорее, из-за наших переглядываний, чем из-за сказанных ему слов.

— Ага, — еще раз подтвердила я-Энджи свое отношение к проблеме, — можешь говорить все, что думаешь, потому что я — член экипажа, друг, соратник и… почти брат.

— Почему почти? А-а, потому что мы просто названные, а у тебя еще и родной есть?

— Нет, Эйс. Потому что Энджи — девушка! — тут уже не удержался и, гогоча, влез Кир. — Так что по определению, она скорее не брат, а сест…

— Все, забыли эту тему! — рявкнула я.

Потому что, то, что нежелательно произносить в присутствии просто девушки, при сестре нельзя — категорически. А зная Эйса, с его черно-белым отношением к жизни, как бы действительно не стать в его глазах тем самым «цветочком», о котором он говорил. А в условиях, когда благополучие нашего корабля и экипажа в целом зависит от всех нас в равной степени, то уж лучше я буду для него «своим в доску парнем», чем он вдруг разглядит во мне девушку.

Так-то я поняла теперь, почему этого до сих пор не произошло. Я элементарно — не в его вкусе. И потому с самого начала его нисколько не впечатлила. А позже, как вам известно, в кругу «семьи» я акцента на своей женственности так сделать и не решилась. И, как следствие, к сегодняшнему дню его восприятие и вовсе меня немного подзатерло, сравняв в его глазах с другими членами экипажа. Вот пусть все так и остается.

И чтоб дать мальчикам спокойно поговорить о девочках, и высказать все прилагающиеся к этому откровения, я решила, что мне пора. Хлебнула «компотика» и сказала:

— Ладно, отдыхайте. А я пока в храм схожу, мне надо с моими расовыми бонусами разобраться. Тут один очень кстати совсем рядом где-то есть. Мы его проходили.

И, подняв Гарри с места, направилась на выход.

За нами зачем-то увязался Кир. Наверное, для защиты. Парни, почему-то, были уверены в том, что аватар на «Личности» не очень дееспособен. Но я-то знала уже, что по крайней мере Энджи, Гарик будет защищать до упора. В нем братние чувства и инстинкт защитника сидят крепко.

Тем временем мы уже вышли из «обжорки» и направились обратно по тому пути, по которому к ней шли. Где-то здесь я и приметила храм.

Вот, точно — он! В ряду других «зданий», между ювелирным магазином и адвокатской конторой виднелась вывеска «Храм Милатэм».

Кто такой или такая Милатэм, мне, конечно, еще предстояло узнать. Но в гайдах, которые, как я и предвидела, появились в сети сразу же, по выходу обновления в свет, говорилось, что «обращаться» к богам мы, слави, можем в любом храме. Ну, и славно. Теперь бы еще разобраться, как работает «повышение маны в два раза» от моих «молитв».

И я ступила под тяжело нависающие своды.

Сразу за порогом создавалось ощущение, что ты не на космической станции с ее техногенными интерьерами, а в старом-престаром месте поклонения, возможно даже в пещере. Грубовато отесанный камень, давящие при входе потолки, которые по мере твоего продвижения внутрь устремляются вверх. Отчего уже через пару десятков шагов ты понимаешь, что находишься в огромном гулком зале.

А там, такие же не очень аккуратные и тяжело рубленые колонны, по бокам какие-то темные, толи ниши, толи арки, уводящие вглубь других помещений, «живой» огонь свечей, а по центру стоит — ОН.