Анна Морецкая - Драфт. Часть первая - build

— Да, могу еще назвать одну странность, правда, по сравнению с предыдущей гениальной, эта кажется незначительной, но мы, в какой бы дыре не жили, никогда особо не нуждались в деньгах. Хотя отец, как уволился из судостроительной корпорации, нигде больше не работал. Ну, все, хватит о нем. Теперь о моем коротком пребывании в той жизни, — и, посмотрев на Даниэля, как будто пытаясь понять все ли ему ясно из рассказанного ею, продолжила дальше:

— Родилась я на одной из улиц среднего уровня, но это время почти не помню. Мои первые более-менее осмысленные воспоминания начинаются лет с четырех, а тогда уже мы жили на самом верху. Помню просторные комнаты, по которым я бегала, с большим количеством мягкой мебели. Уж не знаю, конечно, сколько ее там было на самом деле, но пружинистую поверхность, чтобы попрыгать, я находила везде. Родителей в той обстановке я почти и не запомнила. Отец редко бывал дома, он тогда, как раз, работал на корпорацию. Мама… ее тоже не было рядом, занятие, которому предавалась она, называлось — светской жизнью. Что это такое и, чем она занималась конкретно, я так и не поняла. Но почти все свое время я проводила с няней и ждала родителей, редкое общение с которыми всегда превращалось в праздник — много игрушек и сладостей. Но эта наша жизнь длилась не долго. Уже к моим семи годам мы с отцом оказались одни, мама нас бросила после того, как папа оставил престижную и хорошо оплачиваемую работу ради собственного проекта. И не было ни скандалов, ни шумного выяснения отношений — он ее просто отпустил, она тогда уже стала ему не интересна. У него на тот момент были совсем другие приоритеты.

В результате мы оказались на нижнем уровне, в убогой квартирке в одну комнату, где он отгородил куском пластика угол для меня. С того времени я фактически была предоставлена сама себе. Нет, конечно, отец меня по-своему любил и заботился обо мне. Пока я была маленькая, он даже выкраивал минут пятнадцать, перед тем как уложить меня спать, что бы почитать книжку или посмотреть мультики вместе, а потом обязательно целовал в лоб или щеку. И даже баловал иногда, покупая сладости или какие-нибудь приятные мелочи.

Но я росла, а он все больше погружался в свои дела, и со временем наши короткие посиделки перед сном прекратились. Отец все чаще, проверив с утра наличие еды в холодильнике и быстренько решив насущные проблемы, забивался в свою часть комнаты к компу и больше не обращал внимания ни на что. Я уходила в школу, приходила обратно, отправлялась гулять, ела, читала, ложилась спать — он не обращал внимания. До сих пор помню его пустой взгляд, если я не успевала решить с утра какие-то возникшие у меня проблемы, вклинившись где-то между счетами на воду и набором заказа еды в супермаркете, а обращалась к нему в течение дня! «— А? Что?» — все, что я слышала от него, притом сопровождалось это хлопаньем глаз, будто только что проснувшегося или тяжелобольного человека, — на этих словах Селина всхлипнула и порывисто провела ладонями по щекам, вытирая пробежавшие слезы.

Видимо утверждение, что все эти события происходили давно и уже не очень-то ее волнуют, было не совсем верным. Но пересилив себя, она продолжила свой рассказ:

— Мне еще повезло. Моя компания на улице, в которую я попала, когда мы переехали, состояла из ребят, мечтающих вырваться с нижнего уровня. И мы, по крайней мере, неплохо учились. У нас не принято было грубо выражаться и увлекаться выпивкой или наркотой, как в других уличных компаниях. Где-то в это время… нет, чуть раньше, в нашем доме стали появляться папины друзья. Я помню их лет с десяти. Сначала они мне жутко мешали. Я, к тому моменту, уже не была маленьким ребенком, и в наличии имелся полный комплект качеств положенным мировоззрению подростка — мнительность, раздражительность, комплексы неполноценности. И два чужих мужика, которые прижились в нашей единственной комнате, меня, естественно, просто бесили. Мне неловко было ходить мимо них в туалетный отсек, зная, что мое журчание будет слышно. Спать ложилась в самой закрытой пижаме, страшась, что когда усну, высуну из-под одеяла голые руки или ноги. Да даже переодеваясь, мостилась так, чтоб меня точно не было видно из-за пластиковой перегородки, и залезала на стол, который стоял в самом углу моего закутка! — после этих слов девушка невесело рассмеялась.

— Впрочем, со временем я привыкла к ним, причем настолько, что перестала обращать на них какое-либо внимание, тем более что и вели они себя так же, как и отец. Просто стала воспринимать их — как три приставки к компу. Один из них, правда, симпатичный такой был, подвижный, всегда возился с какими-то детальками, кажется, его звали Эндрю. Он, видимо, жалел меня. Я слышала несколько раз, как он потихоньку выговаривает отцу, что тот не интересуется моей учебой. Да, еще когда я была помладше, он роботов движущихся из всего подряд для меня собирал. Второго, Джеда, я, пока не перестала обращать на них внимание, боялась, хотя ничего плохого он мне не делал, и даже не разговаривал толком со мной. Но у него были настолько жуткие черные глаза, а их взгляд холодный и колючий, что они даже снились мне в кошмарах. Да и лицо у него было… — Селина подняла ладони и резко поводила ими вдоль своих щек и лба, пытаясь, видимо, показать каким оно было: