Анна Морецкая - Драфт. Часть первая - build

Нижние уровни башни, как правило, отдавались под стадионы, аквапарки, торговые и развлекательные центры. Практически каждый город имел на одном из нижних этажей зоопарк и исторический музей, где показывался путь развития, как самого человека, так и мест его обитания. Можно было побродить по пещерам первобытного племени, проплыть на гондоле по улице-каналу давно ушедшей под воду старой Венеции или помахать трехцветным флагом на баррикадах революционного Парижа, исторические территории которого, на данное время, тоже были утрачены. Впрочем, в последнее столетие экспозиции музеев из голографических были переоборудованы в виртуальные, перестав, таким образом, занимать хоть какое-то мало-мальски значимое пространство и высвободив место под другие городские нужды.

А вот выше этажи Сити-центра занимали деловые кварталы. Банки, офисы компаний, конторы предприятий и представительства различных производств, а также административные образования — то, что составляло основу среднего уровня центральной башни каждого города.

На самом же верху ожидаемо разместились самые пафосные заведения. Ну, или те, которые себя к таковым относили. Естественно, не было там ни кафе, ни фастфуд-закусочных, не было спортзалов и бассейнов, и уж точно наверху никак не могло оказаться простых магазинов, парикмахерских и ателье. Под изысканными и яркими, а совсем не аляповатыми, как могло показаться неосведомленному зрителю, вывесками, кварталы заполняли исключительно рестораны и клубы, снек бары и бутики, салоны, студии и фитнес-зоны. Из объектов высокой, так сказать, культуры, здесь размещалось большинство театров, художественных музеев и картинных галерей. Ну, и публика, конечно, была вполне соответствующей, сей пафосной обстановке.

Впрочем, самый верх башни — то, что в старые времена назвали бы крышей, в отличие от подобных площадей на периметрах, был не частной территорией, а общественной. Притом такой, которую любили посещать все жители города, независимо от места их проживания. На «крыше», под прозрачной, но прочной защитой, располагался Городской парк.

Нет, в парк или какое-нибудь модное заведение верхнего уровня девушки не пошли, не захотев тратить несчастные два часа, которые они смогли вырвать у рабочего времени, на разъезды. Так что, приземлились они в небольшом ресторанчике, из окон которого были видны стеклянные двери входа в их офис. Местечко было вполне «обжитое», да и готовили здесь неплохо.

Их, как постоянных гостей, проводили на давно облюбованное место — дальний уголок с уютными диванами и затемненным окном на «улицу».

Пока несли заказанные блюда, девушки подняли бокалы с вином:

— За сбывшиеся мечты и классный отдых! — провозгласила Мелинда, когда под мелодичный звон четыре бокала соприкоснулись над столом.

Вино, конечно синтетика, но, в общем-то, приятное на вкус и, главное, с четко обозначенным сроком действия — не более часа. Проблемы-то на работе никому не нужны.

— Ну что, как говорила, отправляешься в шесть? Вещи уже собрала? — отпивая вино маленькими глоточками, поинтересовалась Кэролайн.

— Да, на шесть такси заказано. А в семь меня в порту уже будет ждать аэромоб госпожи Разумовской, — ответила ей Кэти.

— А я вот, что вспомнила — оказывается, я знаю и Разумовскую эту, и бабушку твою тоже, — вдруг сказала Энджи.

Проявляя несвойственную ей нервозность, она так тряхнула рукой, вино в бокале, которое она держала, всплеснулось ей на запястье. Но она на это даже внимания не обратила — как-то машинально вытерла руку салфеткой, при этом продолжая быстро и сумбурно излагать свои воспоминания:

— Мне тогда едва пятнадцать, наверное, исполнилось, и меня маман только-только принялась выводить на всякие светские тусовки. Папашка тогда еще только замом у мэра нашего был. Та вот, та тусня как раз по поводу прибытия этих дам и была организована. Вполне приличный такой приемчик в честь заезжих знатных теток. Твоя-то бабуля, помню, красотка такая была! Меня еще по щечке потрепала и сказала, что я ей внучку напоминаю. Тебя ж, наверное? Мы же с тобой обе блондинки! А вот Разумовская, как мышь серая — невзрачная такая и все по углам жалась. Я тогда и не поняла, как две такие разные женщины дружить могут. А ты ж погляди — действительно, видно, дружили! Раз Разумовская тебя в гости к себе позвала. А вот то, что госпожа Блайк погибла, я и не знала… сочувствую Кэт.

В общем-то, Амалию Блайк, которая приходилась ей бабушкой со стороны отца, Кэтрин едва помнила. Вживую в последний раз она ее видела как раз в то время, когда они с родителями только перебрались с Земли на Цереру. Времена тогда были сложными и для самой Кэти, и для родных. Так что Амалия, проведшая с ними на базе всего несколько дней, запомнилась девушке не очень хорошо. Лишь яркий образ громкоголосой женщины с ярко фиолетовой копной волос и горой подарков — вот все, что осталось в памяти Кэти о той бабушке. А позже были только редкие звонки по галовизору, когда разговаривали в основном родители, а Кэтрин участия в тех беседах почти и не принимала.