Борис Батыршин - Забытые в небе

Заслонка заскрежетала и застряла, не поднявшись и до середины. Позади, в холле истошно, перекрывая требовательный визг Генерального, вопили зрители. На доски обрушился тяжёлый удар, дерево треснуло, разлетелось на куски, и на пороге, в клубах пыли, возникла высокая фигура.

Кожаная, сильно вытертая на локтях и плечах куртка, странный, с толстыми гребнями, шлем. Вместо лица – кошмарная резиновая харя, похожая на рыло минипига, серая, голая, с огромными круглыми стеклянными глазами и длинным рубчатым шлангом на месте пятачка. В руках чужак держал замысловатое приспособление в виде трубы с раструбом и деревянной ручкой сверху; с плеча у него свисала широкая лента, составленная из блестящих латунных цилиндриков.

Пришелец направил «трубу» на сгрудившихся в углу волосанов. От грохота заложило уши, из раструба вырвался пульсирующий язык пламени. От пауков полетели клочья вперемешку с кусками бетона и искрами из железной решётки; что-то пронзительно взвизгнуло над ухом, раздался болезненный вскрик. Толпа зрителей взорвалась паническими воплями – люди кинулись к двери, сбивая с ног, давя друг друга, ступая по спинам и головам упавших.

– Хватит палить, Мехвод! – прогудела ещё одна фигура, возникшая рядом с первой. – Рикошеты, твою мать! Гражданских положишь!

«…это же помощь! Та самая, обещанная белкой…»

Люк скосил взгляд на товарищей по несчастью. Они стояли, прижавшись спинами к решётке – глаза полны страха, пальцы, сжимающие арматурины, побелели от напряжения.

– Не бойтесь! Это друзья! Люк, Пол… ап-п-чхи! – вы живы!..

Из-за спин гостей выпорхнула Лея – раскрасневшаяся, решительная, волосы развеваются невесомым облаком. В руке лук, из-за спины торчит оперение стрел. За ней – весёлая физиономия Майки и решительная зелёная мордочка: Яська. В руке у почтовой белки опасно блестит тумбаш.

«…успели. Всё-таки успели!..»

– А ну, всем стоять! Не двигаться!

Люк обернулся. Генеральный встал в полный рост на своём помосте – голова под потолок, толпа бурлит у ног, ошалевшие охранники притиснуты к доскам, едва сдерживают напор.

– Друзья, значит? Снизу? Отлично, отлично…

Люк увидел, как из-за воротника выпирает, набухая, знакомый серый пузырь. Голос Генерального из привычно-визгливого становился низким, гулким. Он вибрировал в костях черепа, отдавался ноющей болью в зубах, лишал сил и желания шевелиться.

– … А теперь – бросайте оружие и садитесь на пол! Все!

Ноги сами собой подкосились. Обитатели Офиса, следуя гипнотическому голосу, затихали и послушно усаживались на бетон – тесно, вплотную, кто где стоял. Между лопаток мальчика пробежала ледяная струйка – он увидел, как пришельцы тоже снизу замерли и, один за другим, стали оседать.

– Сидеть! Не двигаться! Молчать! Молчать! Молчать!

Голос разбухал вместе со страшным пузырём, заполнял Паучий Холл, Офис, всё мироздание.

– Молчать? Вот уж не дождёшься, гад!

Голос Леи прозвенел словно сквозь вату, плотно забитую в уши. Словно во сне Люк смотрел, как сестра делает шаг вперёд, поднимает лук, тянет к плечу тетиву. Звонкий щелчок, стрела свистнула между прутьями решётки – и глубоко, по самые перья, вошла в левую глазницу Генерального. Тот на мгновение замер, широко раскинув руки, потом медленно, спиной вперёд, повалился с помоста.

Гнилозубый пришёл в себя первым. В мёртвой тишине он вскочил, рванул из кобуры на поясе большой чёрный пистолет, вскинул обеими руками и выстрелил, целясь в Лею.

Пол опередил его на долю секунды. Он метнулся к Лее, стремясь оттолкнуть девочку – и оказался между ней и смертоносной железкой. Пуля ударила его в грудь, и Пол замер, словно наскочил с разбега на стену. А гнилозубый, оскалясь, всё жал и жал на спуск. Пистолет послушно плевался огнём, на рубашке Пола одна за другой возникли чёрные отверстия, из них толчком выплеснулась кровь. Он ещё падал лицом вперёд, а Майка уже рванула из-за пояса одного из пришельцев, – высокого, конопатого, со смешной угловатой шапочкой на рыжей шевелюре – короткое, будто обрезанное, ружьё и навскидку выпалила в гнилозубого.

Голова охранника разлетелась, словно гнилой фрукт под ударом молотка. Фонтан крови и мозговой жижи окатил толпу. Люди ахнули и подались назад.

Пришедший в себя чужак – тот, первый, с пулемётом – помотал головой, длинно, невнятно, выругался и стащил с головы шлем вместе с противогазом. – Стволы на землю, сучары бацильные! – он дал короткую очередь поверх голов.! Всех покрошу нах!