Борис Батыршин - Забытые в небе

Егор заметил, как «партизаны» при этих словах командира один за другим, незаметно сплёвывали через плечо. Мехвод украдкой перекрестился.

«…да, Чекист прав. Завтра тяжёлый день…»

И, словно в ответ, с одной из башен – самой высокой, с обугленной чёрной верхушкой – взмыла и повисла в вышине зелёная ракета.

– Во! – восхитился Сапёр. – Белка, значит, уже там?

– Зелёная– это что означает? – тихонько спросила Татьяна.

– «Девчонка жива, всё в порядке». – тоже шёпотом ответил Егор.

– Отлично, значит, с утра и двинем.

Татьяна кивнула, сморщилась, громко, несколько раз подряд чихнула и принялась ожесточённо тереть глаза носовым платком.

– Хуже стало? – обеспокоенно спросил Егор.

Во время плаванья по реке Эл-А слегка её отпустила. Но, стоило сойти на берег – приступы вернулись, причем с удвоенной силой. Пока девушка кое-как справлялась, но что-то будет дальше?

«…хотя – есть варианты…»

– Мартин говорил, что в башне Эл-А будто бы не действует. Может и врёт, конечно. Но вдруг?

– Мартин-то?..

Она перестала тереть глаза и отвернулась.

– Чушь он порет, твой Мартин. Пьянь и трепло, нашёл, кого слушать… И вообще, отвернись, не смотри, у меня глаза красные, как у кролика.

– Всё равно ты у меня самая красивая. – Егор притянул её к себе за плечи и чмокнул в затылок.

– А про Мартина ты зря так. Он, конечно, бухает не по-детски, но порой и дельные вещи говорит. Вот, к примеру…

– Ещё одна! – заорал Сапёр, тыча пальцем в башню Федерации.

Рядом с угасающей белой звёздочкой вспыхнула красная.

– «Срочно нужна помощь». – прокомментировал Чекист. Он извлёк из чехла, притороченного к вещмешку, ППШ без диска, расстегнул ремень и привесил на него полукруглый брезентовый подсумок. – Так, бойцы, оттяг и пиво отменяются, наверх идём прямо сейчас. Стволы расчехлить, проверить. Яцек, Мехвод, поспрошайте местных, нужны тряпки на факелы и масло – работать придётся ночью. Сапёр – сгоняй в кабак, закупи чего-нибудь на сухпай. Перекусим, как доберёмся до башни. И чтоб никакой самогонки!

Проплывающий мимо берег тонул в чернильной мгле. Одна и та же картина по обе стороны реки: ни единого огонька, до ближайшего очага цивилизации, селения фермеров-садоводов под названием Медицинский сад не меньше километра. Сергея так и подмывало плюнуть на опасения Седрика, оттолкнуться шестом и плыть дальше.

Нельзя, нельзя! Один раз он уже упустил шанс на помощь – когда увидел выплывающую из-под Бородинского моста пирогу Коли-Эчемина. Увы, каякер был не один – и кто знает, кто у него там в пассажирах? Да и сам Коля трепач известный: сойдёт на берег и начнёт рассказывать направо и налево, как он подобрал Бича, да ещё и с попутчиком, изъеденным Пятном… В Кремле об этом узнают, самое большее, через два дня и, конечно, сумеют сложить два и два…

В одном из кармашков «Ермака» нашлась гибкая пила – метровый кусок стального тросика с зубцами-насечками и парой деревянных рукояток. Но сил на то, чтобы искать сухое дерево, валить его, распускать на обрезки брёвен, у Сергея не осталось – как не было лишнего времени у Седрика, то приходившего в себя, то проваливавшегося в забытье. Пришлось ограничиться несколькими охапками сухих сучьев. Егерь стянул их жгутами проволочного вьюна и спустил получившийся эрзац на воду, молясь, чтобы тот не расползся у них под ногами.

Впрочем, до Краснопресненской набережной от Бородинского моста рукой подать. Лучше всего, прикинул он, причалить выше Экспоцентра и обогнуть Пресненское болото, держась восточного края. Вот тогда-то и начнутся настоящие трудности: пробираться через тамошние топи и налегке непросто – а попробуй, преодолей их с тяжеленной волокушей! И ждать нельзя: Седрик совсем плох долго он не потянет. Надо будет, сразу, как они окажутся на берегу, вызвать Яську и отправить её за Евой – пусть ждёт в Норе. Девчонка умет держать язык за зубами и не разболтает на весь Лес о его попутчике, а Ева с её чудодейственными снадобьями сейчас единственный шанс, который остался у сетуньца.

Справа плеснуло – раз, другой. Егор наугад ткнул шестом и угодил во что-то мягкое, подающееся под ударом, словно комок гнилых водорослей. Вода у крайней связки вскипела, плот захлестнули длинные тонкие щупальца. Одно ударило егеря по лицу, что-то острое болезненно рвануло скулу. Другое захлестнуло на Седрика, подобно петле-удавке – тот замычал сквозь маску, залепляющую лицо, выгнулся, забился в судороге. Сергей, не обращая внимания на заливающую глаза кровь, перегнулся через сетуньца, сунул стволы хаудаха в шевелящийся клубок и нажал на спуск.