Борис Батыршин - Забытые в небе

«..свобода! Спасение и свобода!..»

Они остановились, тремя ярусами ниже. Лея сняла колчан, пересчитала стрелы – их осталось всего семь штук. Люк огляделся. Они были на тех мостках, куда прилетела когда-то на своём «крыле» Майка. Их тайное место. Убежище.

Лея уселась на помост и поставила колчан между коленей.

– Ну, братец, и что будем делать дальше?

Конец второй части

Редко какая из дорожек и аллей, во множестве пересекавших когда-то Воробьёвы горы, пережила Зелёный Прилив. Корни гигантских, в половину высоты Главного здания МГУ, ясеней, взломали асфальт, а буйно разросшийся непроходимый подлесок довершил это разрушение. Золотые Леса, многочисленное, влиятельное и мощное сообщество, обосновавшееся на Воробьёвых горах и Метромосту, сохраняло в пригодном для использования состоянии всего несколько тропок, по которым можно спуститься к реке. Самая известная из них начиналась от смотровой площадки, петляла между гигантскими стволами мимо ржавых ферм лыжного трамплина и заканчивалась на набережной, напротив пристани, где причаливали когда-то речные трамвайчики. По соглашению между золотолесцами и университетской администрацией эта дорожка предназначалась для обитателей и гостей ГЗ, прибывающих или отбывающих по реке – главной транспортной артерии, связывавшей МГУ с внешним миром, воротами в который вот уже три десятка лес служил северный Речной Вокзал.

Тропа содержалась в идеальном порядке: верёвочные перила, по бокам – стеклянные, с масляными светильниками, шары. Сами золотолесцы пользовались ею редко, предпочитая перемещаться по многочисленным висячим тропкам и мосткам. Для грузов же и многочисленных «транзитников (по большей части, челноков и барахольщиков), стремящихся пересечь реку, предназначалась другая тропа, проложенная вдоль опор Метромоста.

– Ап-чхи! Ап-чхи!

– Прихватило, дорогая? – торопливо спросил Егор. – Эл-А?

В голосе его сквозила робкая надежда.

– Не дождёшься. – Татьяна обогнула его и легко сбежала по заменяющим ступени массивным деревянным плахам. Ствол карабина, висящего, вопреки полученным от Егора инструкциям, прикладом вверх, хлопал её по аппетитной попке. Татьяни рюкзак брезентовый, перетянутый ремнями антикварный «абалак», только вчера приобретённый на университетском рынке, свисал с плеча Егора. Не мог же он позволить девушке самой нести тяжёлый багаж? Особенно, после того, как та со скандалом вынудила взять её в собой в рейд.

– У меня Эл-А в самой лёгкой фо… ап-чхи!.. в самой лёгкой форме, перетерплю. Зато потом… ап-чхи!.. потом может, даже и приспособлюсь!

– Ну что ты, я вовсе не то имел в виду… – попытался соврать Егор. – Если совсем будет невмоготу – скажи, я тут приготовил кое- что…

И похлопал по нагрудному карману энцефалитки.

– Знаю я, что ты приготовлено! – фыркнула девушка и поправила очки. Новые очки, отметил Егор. Прежние круглые стёклышки, обрамлённые тонкой проволокой, заменили новые, в тёмно-серой титановой оправе «лисичка».

«…и когда только успела? Впрочем – разумный выбор. Их, если что, так просто не сломаешь…»

– И можешь прямо сейчас выкинуть свои порошочки, я к ним пальцем не притронусь…. ап-чхи!.. и вообще, ты что, хочешь, чтобы я позеленела, как твоя бывшая?..

Егор насупился. «Бывшая» – это Лина. С жительницей Золотых Лесов, он познакомился в первый свой день в МГУ. Лина могла похвастать броской красотой, кожей с легчайшим изумрудным оттенком, приобретаемым вследствие увлечения «лесной» косметикой и лекарственными снадобьями. А так же весьма неординарным родом занятий: официально она состояла в той же библиотеке, что и Татьяна, а в свободное время выполняла деликатные поручения своих соплеменников. Иначе говоря – работала на разведку этого сообщества, давным-давно переросшего рамки обычной общины и успевшей обзавестись политическими амбициями.

Например, стремлением прибрать к рукам фермерские поселения и караванные пути по берегам реки от Краснопресненской набережной до самого Нескучного сада. А заодно – взять под плотный контроль все сколько-нибудь значимые персоны. Например, некоего егеря по прозвищу Бич.

Впрочем, как говорил герой известного анекдота: «съесть-то он съест, да кто ж ему даст?» То ли опыта не хватило у новоявленной «сверхдержавы», то ли с ресурсами не рассчитали – а только операция, которая должна была привести упомянутого егеря (а заодно, и его чересчур шустрого напарника) к покорности, с треском провалилась. Пришлось Лине, как раз за неё и отвечавшей, сначала лечиться от сотрясение мозга, а после до дна испить горькую чашу опалы, позора и унижения: скоблить верёвочной шваброй перроны Метромоста да размышлять о нелёгкой судьбе облажавшейся спецагентессы.