Алексей Сергиенко - Чистка

— Хотел бы я считать, что мой случай такой, — вздохнул Джару. — Не могу выразить словами, насколько я разочарован враждебным отношением к тому, что я делаю.

— Люди всегда боялись и ненавидели перемены, — пожала плечами Кандара. — А ты являешься их лицом. Особенно это пугает власть имущих, считающих, что они утратят рычаги давления на общество.

— Ты рассуждаешь как житель Утопии, — сказал Джару. — Неужели ты выступаешь на нашей стороне?

— А на чьей ещё? — удивилась она. — Вы пытаетесь изменить общество, убившее моих родителей. Кого мне одобрять, как не вас?

— Но несмотря на все симпатии, ты не с нами.

— И чем бы я занималась в вашем мире? Выращивала цветы? Людям моей профессии нет места в вашей культуре. Когда человеческая раса примет утопический этос, тогда я поселюсь здесь с вами, если вы, конечно, меня пустите. А до тех пор я буду там, где нужна.

— Ждать придётся долго. Мы маленькая нация. Увы. Число желающих присоединиться к нам удручающе мало.

— Вы сами прекрасно знаете почему, — начала было Кандара, но осеклась, устало взглянув на Круза: она не знала, как послушник отреагирует на её критику официальной доктрины. — Не возражаете, если я скажу вам, как я это вижу? — чуть тише спросила она.

— Принятие истины — основа нашего этоса, — прошамкал Джару. — Но чтобы узнать её, мы должны сначала прислушаться к мнению всех. Говори без опаски, Кандара. Твоё мнение важно для нас.

— Хорошо: предложенные вами перемены слишком быстры и радикальны… — начала она.

— Ты это о чём? — перебил её Круз. — Мы используем те же технологии, что и Земля. Астероиды предоставляют нам неограниченное количество химических элементов, солнечные колодцы — неограниченное количество дешёвой энергии. Наше общество возникло в результате неизбежной синергии…

— Хотелось бы услышать ответ от уважаемого Джару, — перебила его Кандара в ответ.

— Ты говоришь об омни, — мягко улыбнулся старик.

— Да. Мне кажется, что это чрезмерно серьёзное требование. Конечно, вы предлагаете присоединившимся к вам все мыслимые блага, без ограничений и бесплатно. Но ставите обязательным условием потерю пола детьми?

— Не потерю пола, а дополнительное приобретение, — перебил её Круз. — Дети не теряют свой пол, а получают ещё один пол дополнительно!

— Почему вы ставите такое условие? — продолжила Кандара, остановив Круза взмахом руки. — Почему вы ставите условием жизни в постдефицитном обществе изменение генома детей?

— Потому что постдефицитное общество — это не сто сортов колбас в свободном доступе, дорогуша, — спокойно возразил омни. — Не надо думать, что всё, что я делаю, направлено на борьбу с бедностью. С этим, худо-бедно, может справиться и ваш общественный порядок. Сегодня в бедности живёт меньше людей, чем когда-либо прежде, и никто не ложится спать голодным.

— Но это не ответ на вопрос, почему только омни! — воскликнула Кандара.

— Неужели ты не поняла? Я жду от нашего общества большего. Полного равенства. Устранения любой формы дискриминации, включая ту, которая вызвана половым диморфизмом. Именно это неравенство и создаёт все различия и фанатизм, присутствующие в вашей универсальной культуре. Вся наша земная история — это вариации одних и тех же ошибок, бесконечное блуждание по граблям — потому что до появления генетической модификации это неравенство невозможно было искоренить.

В отличие от тебя, я знаю это не понаслышке. В юности я испытал на своей шкуре, каково это — жить в обществе, где тебя считают человеком второго сорта. Это неравенство страшней, чем любые беды, причинённые старыми врагами: религией, капитализмом и социализмом с национализмом. Все эти общества поменяются в лучшую сторону, если дать им немного времени, образования и любви, но гендерный фактор останется висеть гирей на обществе, если это не изменить.

А теперь, — старик простёр руки к Крузу, — эта проблема решена. Раз и навсегда! Элегантно и красиво!

Сияющий Круз кивнул так, будто сказанное относилось непосредственно к нему.

— Вы не создали новое будущее для человечества, — сказала Кандара. — Вы создали ещё одно общество, существующее параллельно человеческому. Для людей ничего не изменилось.

— Ваша универсальная культура, — прошипел старик, — настоящее змеиное кубло! Вечная борьба всех против всех. Рано или поздно вы падёте. Тогда как у нас ни с кем нет конфликтов. Мы будем существовать тогда, когда вас-ш-ш-ш, — он закашлялся, — ш-ш-шьедят черви.