Алексей Рагорин - Ракетчики

— Но ведь никто не заставляет жить ради денег!? Хочешь — рисуй, хочешь — пой, играй! Просто, удобно стало на каком-то этапе считать трудодни ракушками, серебрушками.

— Наивные представления. И ложные. Бывает, что даже десять лгунов вам не скажут правды. Нужен мальчик, чтобы крикнуть: «А король-то — голый!» В старом СССР народу врали из одних соображений, в капитализме — из других. Что забавно, правители в обоих лагерях — одного поля ягоды, евреи, криптоевреи, верные солдаты, не бойцы, а именно солдаты врагов. Деньги были внедрены недавно, лет триста назад, после великого потопа. После катастрофы. Внедрены врагами. Внедряешь деньги — получаешь автоматическое развитие паразитных программ. И людей-носителей. Труд становится вторичен, а деньги — первичны. Значит, удобнее стремиться к деньгам, чем трудиться. Возникают подпрограммы мошенничества, как разновидности паразитизма. Их нужно легализовать, как и неправедно нажитые деньги. Вводится система законов. Деньги отчуждают труд, а законы — справедливость и власть. Всё! Имеем общество рабов! А что ошейника не видно, так это пустяк. Сути не меняет. Деньги и законы формируют структуру возникающей системы, общества. А вторичные законы и устройство формируются автоматически. Возникает впечатление, что это законы природы, врагов нет, мы сами виноваты в положении вещей. Есть деньги — будут индивидуалисты, будет хищническое отношение к планете, природе, другим людям. Есть законы — будет преступность, несправедливость. Едим мясо и другие животные продукты — вырождаемся в животных, ибо автоматически отключаем тонкие планы Прави. Вот так нас учит партия и правительство. — Аня обаятельно улыбнулась, сложила руки на столе, изобразив советскую ученицу-отличницу.

Крыть было нечем. Рохлин отстранился от диалога, начал систематизировать сведения, которые уже имел о данном предмете. Пирамида управления, касты, строятся на основе реальных качеств. Встарь, когда все знали всех, в общине, цифры никто не выводил, но всё работало, иерархия строилась правильно. Сейчас, для больших городов, сёл, Корибут ввёл всеобщий контроль и рейтинговую систему. А дальше — всё просто. Выбираются ориентиры, выбирается самый главный «смотрельщик», и — вперёд! Фактически, вся пирамида власти держится на одном человеке: Корибут выбрал Веды, как основу моральных ориентиров. Что такое — хорошо, что такое — плохо. Он начисляет рейтинги всем, кому хочет. Что самое главное: своим генералам, Горнему Совету, министрам. Те — спускаются вниз по пирамиде власти. Но правители не бесконтрольны. Вступает в действие совокупный рейтинг. Если несколько членов Горнего Совета соберутся вместе, объединят свой рейтинг, он превысит рейтинг Корибута (для этого хватает двух или трёх любых членов ГС), тогда они могут провести инспекцию действий Диктатора. То же самое могут сделать несколько заместителей министра, по отношению к своему начальнику. Или любая другая группа людей. Впрочем, за беспричинное подглядывание придётся отвечать. Если ответ понравится — спецкомиссия службы контроля оставит запрос на наблюдение без наказания, может, даже поощрит. То же самое касается и запросов в архив на старую запись.

Соотношения необходимых рейтингов долго выверялись. Сейчас они находились в оптимальном состоянии, с точки зрения логики устойчивости пирамиды власти. Например, сотни рабочих со средними рейтингами хватит, чтобы сформировать заявку на просмотр действий директора их завода, как велик бы он ни был. Даже запись из камер квартиры, кроме ванны и туалета, система даст для просмотра. Важно обосновать: в чём заподозрили, что искали. Хорошему человеку нечего скрывать. Если боишься показаться на людях — не лезь вверх по службе, в начальники, будешь неинтересен. Контроль начальства обосновывать легче.

Каждый поступок видит «Большой Брат», «Всевидящее Око», оценивает. Простые поступки анализирует программа, сложные — оператор службы контроля. В некоторых случаях поправки к рейтингу назначает оператор, в других — начальство. Часто — через одну голову, чтобы непосредственный начальник не тормозил карьеру подчинённого.

Итак, свободы нет. Ни в чём. Побил ребёнка без оснований — понизят ряд рейтингов. Снизятся рейтинги ниже критических — включаются ответные действия системы. Отца-хулигана заберут из дому, поселят в общагу, могут наказать «химией». Превысил квоту на спиртное — перестанут продавать, снимут квоту довольствия, переведут на понижение. Можно делать всё, но в пределах разрешённого рейтингом. Можно послушать музыку. Стандартная квота на неё: два часа в неделю. Без накопления. Иностранную, на нерусском языке — нельзя совсем — цензура, однако. Самому можно петь, больше. Никакой пошлости. А прививать хороший и идеологически подходящий вкус будут СМИ, школы, устроители праздников и гуляний, школы, ВУЗЫ. Сам петь в хоре можешь два часа в день. Эти квоты выставляет Горний Совет. Он назначает одним — четыре ребёнка, как максимум, а других рейтингоносителей заставляет заводить вторую и третью жену, шестнадцатого ребёнка. Сначала Рохлину это не нравилось. Но, по мере знакомства с конкретными случаями, «флажки», за которые загоняли ракетчики народ, ему понравились. Он не придумал бы лучше. Даже там, где сейчас он сомневался, скорее всего, имелись глубокие обоснования. Как правила дорожного движения написаны кровью, так, и рейтинговая система была выверена за 17 лет. Свободы нет. Власть, место человека в обществе, меряется по его реальным способностям и делам, политической и социальной зрелости.