Алексей Рагорин - Ракетчики

— Та, которая в Навь ходила?

— Ага.

— Как интересно… А можно с ней поговорить? А то от тебя нормального рассказа не дождёшься: «Сходили, долго, скучно, устал, вернулись, где мой чай?»

— Даже и не знаю, Солнышко. Она заснула. Дядя Валя, оставим девушку на ночь тут? Лена просит привезти её в Гнездо.

— А что меня спрашивать? Просит — буди, у девушки спрашивай. А в кабинете спать неудобно. И не положено. Секретность ещё никто не отменял. Вдруг, она — американская шпионка?

— Га-га! Тепло! Вы будете смеяться, но её муж — действительно американский, только не шпион, а диверсант. Но он уже наш.

«И что мне с ней делать? Нежно погладить по щеке? Попытка — не пытка».

— Тоня, подъём..

— Я не сплю!

— Конечно. Теперь. Ты приглашена в гости к нам домой. Моя жена пригласила. Поедешь?

— А я заснула?

— Ещё как. Поедешь?

— Ну… Да, наверное.

— Ты представляешь, Надюша, молоденькая девочка, как наша Лена, даже не строитель, дала нам, матёрым волкам, несколько интересных идей и дельных советов. Она меня, строителя с тридцатилетним стажем, строившего Байконур и заводы, учила делать вентиляцию. Ты себе это представляешь? Предложила создать камеры предварительного осушения, перед выпуском тёплого воздуха, чтобы не терять влагу. В условиях ядерной зимы это будет важным фактором. Впрочем, о ядерной зиме речь не шла.

— Валя, хватит о работе, завтра выходной — расскажешь, ложись спать. О, а в Ленином коттедже свет ещё горит…

— Тоня, вот ваша комната, бельё на постели свежее. Туалет и ванная — за этой дверью, в комнате. Детские у нас в другом крыле, так что никто рано не разбудит, спокойной ночи.

Утром дети осмелели, и, пока Лена кормила малышку, приставали к гостье. А та, не нашла ничего лучшего, рассказывала о муравьях, термитах и прочих животных. Сказки как-то подзабылись с детских времён. Колобка помнила, но он слишком короткий… На новом месте, как ни странно, выспалась. Правители не всегда соблюдают распорядок: отдыхают по выходным, но этот выходной отдыхали. Корибут размялся во дворе с охранниками и пришёл завтракать. Завтрак прошёл в беззаботной беседе, потом Саня ушел к Сладовым, которые жили по-соседству. А Тоня осталась с Леной и детьми. Лена сноровисто одела разбегающуюся детвору, и они все вместе, вместе с Тоней, пошли гулять. Хотя во дворе Корибутов была качель на верёвках, привязанная к ветке дерева, но играть пошли в парк Большого Гнезда. Там развлечений для детей было больше: разного размера качели, карусели, горки, лесенки — стандартный набор. Дети заняли себя сами: пошли играть, Тоня и Лена смогли пообщаться.

— А почему тут только ваши дети?

— Обычно детей выводят несколько позже, я специально выбралась раньше, чтоб монопольно с тобой поговорить. Наше Гнездо — деревня. Дома элиты: министров, замов, членов обеих команд Сани, ещё разные люди. Тут встречаемся мы, их жёны. Уже всё сто раз говорено-переговорено, все сплетни рассказаны, косточки перемыты. А ты — новый человек, с тобой будет интересно. Особенно мне. Я люблю магию, но Саня редко мне рассказывает. А уж, чтоб поводить где, как тебя, от него не дождёшься. Ах. Сначала книжки читала, потом в жизнь ворвался Саня, и показал магию реально. Интересно!.. Расскажите мне, что знаете, Тоня.

— Лена, а может, есть смысл перейти на «ты»? Мы примерно одного возраста, я даже несколько моложе?

— Да, отлично.

— Можно я спрошу первая? Ты упомянула слово «элиты». Люди привыкли, что власть всегда врёт, особенно когда речь идёт о материальном. Сейчас я своими глазами наблюдаю жильё власти: очень неплохие дома, лучше среднего, но явно не дворцы.

— Это так и есть. Так все наши живут. Саня запрещает иметь нефункциональные излишки. Большинство раньше жили значительно хуже, поэтому всех всё устраивает.

— Хорошо, а еда? Я на завтрак не заметила чёрной икры килограммами.

— Ха-ха! Разве вы не знаете о политике внедрения вегетарианства? Мясоеды рак и сердечнососудистые лечат за деньги, зубы — за деньги, быстрее выбирают квоту социальных благ. Считается, что мясное производство сильнее нагружает народное хозяйство, в пересчёте на килограмм веса готовой еды. Ещё работникам умственного труда, которые мясоеды, снижают некоторые рейтинги.

— Это я знаю. В лагере я старательно учила рейтинговую систему. С другой стороны, мой начальник, Иван Игоревич, талантливый учёный, но мясоед.

— Саня говорит, что после мяса мозги работают только на его переваривание, вычислительные ресурсы идут в желудок, а думать пару часов вообще невозможно. А после фруктов, например, — можно.