Алексей Рагорин - Ракетчики

— Я пока только лаборант. В химтехе ещё тарахтеть и тарахтеть.

— Знаешь, как были сделаны большинство открытий в химии?

— Ну. Как?

— Случайно разбитыми пробирками.

— Ты предлагаешь вредительством заняться?

— Боже упаси. Думать и пробовать. Благо, служебное положение тебе позволяет.

— Иван Игоревич, а вы химию хорошо знаете?

— Тоня, что за вопрос? Нормально знаю.

— А какие задачи вам Диктатор поставил по химии?

— Погоди-погоди. Ты хочешь украсть мой хлеб? Или Терминатор завербовал тебя в американские шпионки?

— Ха-ха! Хочу отблагодарить Александра Владимировича…

— А-а! Это совсем другое дело. Рубан что-то в самом начале говорил про какой-то «термит». Они это вещество подсмотрели, наверно, у американцев. Потому что Рубан сослался на Юревича. И название уже есть. Не, ну ты такое видела?! Характеристики известны, название есть, а вещества — нет! Темнил Рубан, точно. Это не важно. Это вещество, с его слов, похоже на напалм, но даёт при горении на воздухе 3000 градусов. Вояки хотят этим жечь танки, самолёты и корабли. Это значит, что данное вещество должно хорошо брать железные и алюминиевые сплавы. Возможно: углепластик. Вижу тут техническое противоречие: оно должно быть достаточно инертным, чтобы кислород воздуха его не жёг, с другой стороны, дать такую температуру могут только очень активные процессы и активные вещества. Нужно учесть, что на многих сплавах будет краска и окислы, то есть напрямую взаимодействовать с целевыми агентами может быть трудно. Как будущий химик, ты должна знать, что в алюминиевых контейнерах перевозят многие кислоты. Оксидная плёнка отлично держит. Я бы советовал, не ставить задачей подбирать вещества, дающие искомый эффект при реакции с металлами. Тот же фосфор, к примеру, известен давно, но он имеет другие свойства и боевое применение. Лучше иметь бинарный состав, перед применением смешать… И должен быть третий компонент, который будет создавать над зоной реакции бескислородный слой воздуха.

— Боже мой! Благодарю за лекцию, Иван Игоревич. Но, наверно, я не справлюсь. Это всё очень сложно.

— Не бойся, девочка! Глаза боятся, а руки делают. Можно проверить одну гипотезу. А что, если американцы не соблюдают секретность? И их «термит» назван не потому, что температуру высокую даёт, а от другого корня? От насекомого? Выпусти на волю фантазию, порви оковы здравого смысла! Пускай остальные считают тебя сумасшедшей, а ты — твори!

— Жаль, что я на физкультуру поступила до лагеря. Лучше бы на биологию или химию.

— Ничего страшного. Есть библиотека, энциклопедии, Сеть, наконец. Действуй! Кстати, Сладов мне все уши прожужжал своими подземными городами, когда я ему «Паяльник» сдавал. А термиты живут под землёй, свои, с позволения сказать, города строят. А Сладов — тесть Диктатора… Улавливаешь логику?

— Ага…

Тоня целый месяц штудировала и исследовала уже тему термитов. Насекомых. Знала про них всё. Потом перекинулась на муравьёв. Потом — на мышей, кротов, землероек, лис. Пещеры и катакомбы, наши подземные города и лучшие зарубежные, метро и туннели, в том числе под Ла-Маншем. Больше всего впечатления на девушку произвели подземелья Каппадокии. Под землёй жить — это совсем не то же самое, что на поверхности. А если вы планируете жить в городе, изолированном от поверхности, возможно, без электричества, сильно заглублённом — тогда всё меняется. Обычные строительные стандарты не подходят. Изыскания по самой горючей смеси она тоже начала, но у неё была небольшая пауза, дня три, пока кое-что сделают под заказ. Делать было почти нечего. И сильно тянуло к Корибуту. В голову запали слова Тюрина: «А Сладов — тесть Диктатора». Она познакомилась с доступными работами по Днепропетровску-подземному. Её уровень допуска оказался довольно высоким, смогла пройтись, посмотреть многое. Полистала учебники по строительству, подумала пару вечеров и решилась: выпросила у Тюрина разрешение на параллельные работы по подземному направлению. Тюрин разрешил с условием: не в ущерб основной работе, в том числе её инициативам по «термиту», разрешал привлекать, при необходимости, чертёжный отдел и прочие, доступные ресурсы. «Термит» двигался трудно, а по подземельям месяца через полтора был достигнут потолок. Их потолок, как непрофильного подразделения. Все идеи, которые Тоня накопала, были грамотно оформлены, обсуждены на своём уровне. Все спорные места, которые Тоня увидела и считала ошибочными в Днепропетровске-подземном, она отметила и прокомментировала. Написала по Сети на имя официальной приёмной Сладова, кратко изложив суть дела. Выслала образцы работы. Ждала, что попросят выслать остальное, на том и конец. Но чудо свершилось. Материалы были грамотно оформлены, содержали оригинальные идеи, помощник Сладова не решился их отбраковать, дать стандартную отписку. Доложил шефу, Сладову, что так, мол, и так, есть инициатива снизу, интересно, что будем делать? Пусть шлют материалы? А Сладов, после беглого просмотра, заинтересовался и приказал подать сюда Ляпкина-Тяпкина, то есть инициативника, то бишь — Тоню. Тоня оформила командировку и на крыльях полетела в Киев. Хотя, если вдуматься, то совершенно нелогично выглядела её радость. Она ехала к тестю Корибута, а не к Сане, её любимому, умному, великому, доброму и самоотверженному.