Василий Криптонов - Вопрос веры

Я прильнул к прицелу, увидел белую фигурку Вероники, шагающую к палатке. Рука легла на джойстик. Где-то снаружи шевельнулся пулемет, и фигурка оказалась точно в перекрестье. Палец коснулся кнопки. Одно нажатие, и…

Вероника остановилась, повернулась к бронетранспортеру, будто почувствовав. Стоит, смотрит, ждет.

Я вспомнил нашу первую встречу: на ней был этот же белый комбинезон. Она искала брата и, должно быть, бегала по улице, не зная, чего от него ждать — побега? самоубийства? теракта? Она плакала, чтобы сбить меня с толку и разжалобить, и у нее это получилось лишь потому, что слезы были настоящими.

— Ба-бах, — шепнул я. — Нет, малышка. Ты — слишком драгоценный экземпляр.

Может, отец и прав, но чего же он от меня ждет? Чтобы я в одночасье изменил свою природу?

Я нашел микрофон и, включив репродуктор, проорал на всю равнину:

— Прием, как слышно? Хватит на меня пялиться. Николас Риверос бьет только в спину и никак иначе. Возобновите движение к палатке, дабы получить очередь между лопаток.

Вероника подняла руку с выставленным средним пальцем, и лишь такой старый упырь как я мог уловить в этом жесте облегчение. Она скрылась в палатке, и я, отпустив джойстик, принялся считать секунды. Внутренние часы, запущенные в тюрьме, судя по часам на панели, пока работали бесперебойно. Половина четвертого утра.

— Мне снилось яркое солнце, нудистский пляж и загорелые обнаженные красотки! — прохныкал Джеронимо, плюхнувшись рядом со мной на сиденье. — Чем, скажите на милость, я заслужил возвращение в этот чудовищный мир, где меня будит страшная престарелая дьяволица с душой, черной, как… Ай!

Вероника немного не рассчитала с подзатыльником, и Джеронимо стукнулся маской о приборную панель.

— Карга! — прошипел он, ощупывая маску. — Сломаешь — не будет у тебя больше брата. Ну? Что сидишь? — Он уже обращался ко мне. — Давай, умчи меня в свою страну оленью!

— Он всегда такой спросонья? — поинтересовался я у Вероники.

— О, да, — вздохнула та, задраивая люк. — Иногда приходится колоть карфентанил.

На панели довольно скоро загорелась зеленая лампочка, и мы сняли маски. Я запустил движок и направил могучую машину к дому Толедано. Нас приятно покачивало на пригорках, и я довольно быстро развеселился. Чего нельзя было сказать о моих спутниках. Вероника чистосердечно клевала носом, а Джеронимо продолжал брюзжать:

— Одна из них, блондинка, попросила меня намазать ей спину кремом. До сих пор помню это волшебное чувство, этот контраст — раскаленная на солнце кожа и прохладный крем. А над морем кружили с криками чайки…

— Ты еще маленький, чтобы думать о таких вещах, — пробормотала Вероника.

— Ладно, — не стал спорить Джеронимо. — Чаек убираем. Так вот, когда мои руки опустились ниже спины…

— Слушай, а ты вообще в курсе, что чуть не погиб во сне? — перебил его я.

Джеронимо поперхнулся словами, посмотрел на меня, как на сумасшедшего.

— Бронетранспортер, в котором ты сидишь — он, по-твоему, откуда?

Джеронимо огляделся, и до меня дошло, что по-настоящему он просыпается только сейчас.

— Вероника спасла тебе жизнь, а ты вместо «спасибо» ей грубишь.

Видимо, мои слова прозвучали очень впечатляюще, потому что даже Вероника прекратила засыпать и покраснела. «Как круто! — прошептал мой эмоциональный двойник. — Давай еще!»

Джеронимо насупился.

— Подумаешь, — буркнул он. — Она постоянно так делает. Если бы я говорил «спасибо» каждый раз, как она спасает мне жизнь, у меня не было бы времени выучить другие слова.

Я не ответил. Вероника тоже. Джеронимо сидел между нами, косясь то на меня, то на нее. Минут через пять он не выдержал и, стукнув сестру по плечу, воскликнул:

— Молодец, старуха, так держать! Горжусь. И, если говорить откровенно, ты на этом пляже уделала бы всех вчистую. Я серьезно! Они были даже без оружия.

Вероника рассмеялась и, обозвав Джеронимо дураком, взъерошила ему волосы.

— Ну, — сказал он, убедившись, что мир восстановлен, — расскажете мне, что я проспал?

Вероника помрачнела.

— Этот БТР в собственности СОБР. Парни, если надо, стремительно приходят, убивают и уходят. Ник с ними хорошо знаком. С доном Толедано у нас мир, поэтому единственная мишень тут — мы. Не знаю, почему, но отец отдал приказ на уничтожение.

Поглядев на спидометр, я обнаружил, что он никуда не торопится и переключил скорость. Полетели с ветерком, правда, немного пошвыривало из стороны в сторону — свежий снег не успел слежаться.