Василий Криптонов - Потерявшие судьбу

— Это волколак, — пояснил Роткир. — Там их логово, из других мест давно вышибли. Хотя, говорят, иногда встречаются. Брательник… в смысле, брат твой одного встречал.

— А ты откуда знаешь? — удивилась принцесса.

— Граф как-то обмолвился. Ну, так что?

Ирабиль перевернула страницы и наткнулась на еще одну карту. Леса и болота, о которых говорил Роткир, переходят в практически пустое пространство с редкими «домиками» и знаками вопроса. Заложив пальцем, вернулась к первой карте.

— Это не все, — уверенно заявила И. — Просто полной карты нет.

— Да как же нет? Вот она!

— Да? — Принцесса толкнула книгу к Роткиру, палец ткнулся в клочок моря на западе. — Покажи тогда, где соединяется это, — открыла вторую карту, показала пустыню на востоке, — и это? Куда делось море, если здесь его нет? Тот, кто карту рисовал, даже близко к нему с этой стороны не подошел!

Роткир посмотрел на карту, перевел взгляд на торжествующую девушку.

— И что? Хочешь сказать, он где-то там? Миленькая, да ты бредишь. Ни один человек туда не доберется, даже через лес не пройдет. Ты понимаешь, какие здесь расстояния? — Он снова показал ей первую, потом вторую карту. — Сплошная пустыня. Даже рек нет. Я не говорю, что где-то там не живут люди. Я говорю лишь, что даже вампир не одолел этот путь.

— Слышали мы уже это! — Девчонка засмеялась, а Роткир содрогнулся: в этот миг она была не одна, кто-то третий незримо сел между ними, и от него повеяло холодом. — Знаю, про кого говорю. Он — дойдет и вернется ко мне и через пустыню, и через лес, и никакие волколаки его не остановят. А этот твой вампир — трус и ничтожество. Вот. — Палец ткнулся в горную гряду наверху карты. — А дальше — что?

— Да ничего, пусто, — пожал плечами Роткир.

Принцесса расхохоталась:

— Да у тебя куда ни ткни — всюду пусто! Там одной степи на три дня пути конного, а потом начинаются владения Реки. Где все это? То-то же.

— А ты, можно подумать, сама там была, — усмехнулся Роткир. Улыбка поблекла, когда принцесса посмотрела ему в глаза. Впервые за два дня.

— Была. И он был. Потому и говорю тебе: не рассказывай, что он может, а чего нет. Может быть, Река нас обманула. Может, забрала больше, чем подарила. Но мы до нее дошли, а ничего тяжелее просто не бывает.

Она вышла из кухни, оставив Роткира одного. Он закрыл книгу, прикурил папиросу. В комнате заскрипела кровать.

— Я так понял, ужинать ты не будешь, — сказал Роткир.

— Нет, — отозвалась принцесса. — Хватит с меня ужинов. И так уже штаны едва налезают.

Помолчав, она добавила:

— Вампиры так гордятся, что сильнее людей. Только не знают или позабыли, сколько сил нужно, чтобы человеком оставаться.

Роткир молча стряхнул пепел в жестяную миску. Надо будет о многом подумать. Сегодня его подопечная разговорилась не на шутку и выдала столько, что и за ночь не передумаешь.

От хруста шейных позвонков Рэнт содрогнулся.

— Чего морщишься, ублюдок? — раздался рядом голос Милашки. — Жизнь для тебя слишком сурова?

Он не ответил. Вообще старался с ней не разговаривать и триста раз проклял тот миг, когда согласился на подлый план Варта.

Люди еще спали. От Мертвого Яра отошли еще ночью так далеко, как смогли, и повалились только под утро. Сцену кровавого пиршества, последовавшую за этим, никто старался не вспоминать. Были те, кто понимал — да. Но большинство от пережитого ужаса посходили с ума. Визжали, отбивались…

Вампира со сломанной шеей Аммит уволок с собой, и вот теперь пришло время допроса. Солнце, взбираясь на небосвод, уже окрасило лес в серые тона, птицы беззаботно щебетали, перепрыгивая с ветки на ветку — будто и не было ночью никаких битв, будто не гибли с пугающей скоростью десятки людей.

Все теми же цепями, которыми сражались Сардат и Сиера, Аммит связал вампира, притянув за спиной лодыжки к запястьям, и подвесил на толстом суку. Только после этого повернул ему голову в нужном направлении. Этот-то хруст и нагнал на Рэнта дурноту.

Пятеро вампиров отошли от людей подальше и теперь полукругом стояли перед пленником, ожидая пробуждения. Рэнт покосился на Милашку — эта в полном порядке. Достаточно взглянуть на ее суровое лицо, чтобы угрызения совести поутихли. Посмотрел на Сиеру. Сложно что-то по ее лицу понять — горцы хорошо умели прятать истинные чувства. Но она здесь. Стоит, правда, рядом с этим распроклятым Сардатом, зато не одна, не убегает, как раньше. И на том спасибо.