Григорий Кузнецов - Дикий (СИ)

Так же они были уверенны, что на другом её краю находиться навигационная или ретрансляторная станция ушедших, а это столько ништяков, что у него глаза закатывались от перспектив.

Мне надо только пролететь на ту сторону, а там уже искин сам определиться с координатами и передаст сигнал по дальсвязи. А то ведь вот какая не задача, связь с автоматическими зондами терялась уже на подлете к аномалии, и дальнейшее исчезновение ценнейшего научного оборудования в дырке прохода, ни как не возможно было интерпретировать.

Про добровольцев история умалчивала, добродушный дядя профессор видимо не хотел меня расстраивать перед выполнением задания, но что-то мне подсказывало, что они по любому были, за бабло народ мог подписаться на что угодно, только видать никто из них не вернулся, понятное дело и на ту сторону никто не пролетел.

У меня видимо по их нему мнению шансов было больше, так как я обладал редким даже среди псионов даром интуита.

Выбора как такового у меня не было, вежливый СБшник, с полковничьими погонами и глазами дохлой рыбы, присутствовавший при нашем разговоре с профессором, сказал что в случае моего отказа, меня законопатят в такую колонию, что прежняя мне покажется домом отдыха.

В случае же успешного выполнения задания, с меня будут сняты все обвинения, и предоставлено гражданство.

Не будь моей чуйки, может я и послал бы их куда подальше, хоть в ту же аномалию, но предчувствие сирену не выло, так можно сказать подвывало только на низких тонах, значит шанс прорваться был, так что я подписался на это дело.

Перед вылетом меня засунули в медкапсулу, для комплексного обследования, и не выявив ни каких противопоказаний приказали готовиться к полету.

Я попросил меня не торопить, и основательно зарядился энергией, в этом опасном полете я чувствовал — она мне пригодиться. Вбухал в себя столько, что от меня наверное фонило за километр. Когда понял, что дальше качать смысла нет, скинул сигнал, что готов к вылету.

На летной палубе меня ожидал новейший корабль типа фрегат — девятого поколения, не имевший ни одной единицы вооружения, зато под завязку забитый аппаратурой.

Проверив по привычке все системы корабля, запросил разрешения на вылет. Створки ворот разошлись в стороны, и я стартовал в черноту космоса.

Перво-наперво, сделал несколько кругов по расширяющейся орбите вокруг исследовательского судна, приноравливаясь к управлению. Одновременно с этим, пытался войти в слияние с кораблем, и через некоторое время это у меня получилось.

Больше я медлить не стал, и направил фрегат в центр аномалии.

Для обычных оптических систем аномалия была невидима, и только благодаря спецсканерам ученых можно было ее локализовать. Вынырнув в обычный режим восприятия, я задал искину траекторию полета и только на подлете к этому космическому анусу, нырнул обратно в полное слияние с кораблем. Я не знал сколько смогу находиться в таком состоянии, и поэтому решил поберечь силы.

При пересечении границы пришло чувство легкой дезориентации, как при входе в гиперпрыжок. Еще я прям кожей почувствовал такое колоссальное количество энергии вибрировавшей вокруг, что по телу начал распространяться нестерпимый зуд и жжение. Вначале я как мог терпел, но когда эти ощущения стали усиливаться до такой степени, что хотелось сорвать скаф и разодрать кожу ногтями, пришло интуитивная подсказка как с этим бороться. Заметив что моя аура резко пошла на убыль я начал качать энергию через симбионта, а так как внутренний резерв был заполнен, она начинала истекать наружу подпитывая мою ауру. Зуд и жжение постепенно перешли в терпимую фазу и уже не отвлекали от управления кораблем.

А управлять приходилось на пределе своих возможностей. Как я понял, аномалия представляла собой нестабильный гиперпроход, где смешивались разные измерения. И если в обычном гиперпрыжке, когда корабль прокалывал метрику пространства и переходил в другое многомерное измерение, где действовали совсем другие законы физики, он отключал двигатели, и двигался как бы по течению широкой реки. Здесь же эта река напоминала бурлящий горный поток, где валунами выступали завихрения столкнувшихся колоссальных сил.

Я себя чувствовал каякером летящим по этому бешеному потоку, у которого вместо весла в руках была палка, в роли которой выступали движки фрегата. Опору им можно было найти только от завихрений, когда я к ним приближался. Тянуло корабль в них с неудержимой силой, и я понимал, попади я туда, меня разметает на атомы.