Григорий Кузнецов - Дикий (СИ)

В час ночи наша охотничья партия из двенадцати человек, по количеству имевшихся карабинов, полезла на крышу, мы с Золом тоже были в их числе. На крышу были протянуты две веревки: одна была привязана к запору калитки, другая тянулась к привязи козы. Пахан ухватил концы этих веревок и мы затаились.

Ждать пришлось часа полтора, я почувствовал привычную уже ломоту в висках и толкнул Кая, тот кивнул и приподнял руку, давая знак остальным.

Коза пока лежала спокойно. Минут через пятнадцать наша приманка зашевелилась и стала рваться с привязи. Кай дернул первую веревку, открывая запор, потом развязал узел и отпустил конец второй. Коза, почувствовав слабину, направилась к калитке, боднув ее, открыла и побрела на встречу со своей смертью.

Мы отслеживали ее перемещение очень четко, потому что до этого измазали ее зубной пастой (просто других белил у нас не было), и она не терялась на темном фоне. Когда она отошла от забора метров на семьдесят, к ней метнулась быстрая тень.

Тут грянул залп, мы в двенадцать стволов палили в то место, где была коза, кто-то врубил прожектор и стрельба пошла уже прицельно, до этого мы, можно сказать, лупили по площади. При освещении было видно огромное извивающиеся тело, в которое мы дружно пытались попасть.

Эта грёбаная анаконда пыталась уползти, несмотря на многочисленные ранения, пока ей кто-то не попал в голову.

После этого она еще долго трепыхалась в агонии, скручивалась в кольца, но ползти уже не ползла.

Когда она окончательно угомонилась, мы завели скиддер и на нем по быстрому притащили ее в зону. Оставлять такую ценную добычу до утра за забором Каю не позволила жаба, к утру от неё мог остаться только костяк.

Змий в длину был метров восемь и в диаметре сантиметров сорок, имел зеленоватую окраску с бурыми пятнами.

Эту рептилию можно было сдать приемщикам целиком, поэтому её сразу потащили в один из сараев, где стоял большой холодильник для подобных целей.

Когда с этим закончили, народ пошел спать, Кай сказал, что будем дрыхнуть до обеда, а там уже начнем валить лес.

Три дня после охоты на змея была благодать. По ночам никто не вскакивал, голова у меня болеть перестала, доходяги взбодрились, а то ведь они боялись засыпать до этого.

Но, по прошествии этих трех суток, начали появляться другие обитатели джунглей. Теперь уже приходилось засыпать под аккомпанемент орущей и визжащей фауны. До этого с наступлением темноты все вокруг как будто вымирало, видать змий нагонял такой ужас на местных обитателей, что они сторонились этих мест. Теперь же расчухав, что опасность миновала, резвились во всю.

Присутствовал, конечно, и положительный момент, теперь можно было и поохотиться.

Силки расставленные на приманку никто не снимал, и теперь в них регулярно кто-то попадался, правда, в основном всякая мелочь. Но мы и этому были рады, органы шли в холодильник, а наш рацион стал разнообразней.

Лесозаготовку ни кто не отменял, поэтому мы регулярно продолжали валить деревья, осмотром силков занимались только утром, когда шли на делянку. Конечно, не вся живность к утру была в целом виде, но это уже издержки производства. Вечером смотреть силки не было смысла, так как мы своим шумом во время работ распугивали всю живность. Да и охрана на вышках периодически постреливала в сторону леса, иногда даже результативно.

В основном отстреливали местных обезьян, те быстро сваливали при выстрелах, но потом все равно возвращались, как будто им тут медом намазано. Попасть в них было довольно трудно, они постоянно перемещались, и как будто чуяли, когда их начинали выцеливать, прятались за стволы или резко смещались в сторону. Складывалось такое ощущение, будто они играют с нами в игру — а ну-ка попади, или выеживаются друг перед другом, типа кто ближе подберется и засандалит по нам ментальным ударом. Прямо экстремалы, мать их.

Долбили они посильней козы, и если два — три этих гамадрила подбирались ближе чем на 50 метров, и били вместе, то человек терял сознание как от нокаута.

Эти твари, оказывается так охотятся, вначале вырубая жертву, а потом перегрызая ей глотку. Все это объяснили старожилы, когда мы первый раз столкнулись с этой напастью.

Обезьянцы были ростом сантиметров 60, имели длинный хвост и собачью морду, как у земных павианов.

Теперь дежурство на вышке превратилось в сущее наказание, хоть бдительность была повышена в разы, все равно эти твари умудрялись иногда подобраться незаметно и нанести удар.