Геннадий Марченко - Выживший-3

Судя по всему, Опанас, сидевший ближе к выходу с поставленной между ног винтовкой, явно был настроен в отношении нас критически. Не знаю уж, за каким доктором он послал внука, а только сдавалось мне теперь, что сдаст он нас полицаям либо немцам, потому как если бы хотел сам нас кончить - то и не тянул бы. А может, хочет поизгаляться сначала? Ну-ну, это мы ещё посмотрим.

Между тем по полведра холодной воды, вылитые на майора и пилота, привели их в чувство. Осознав, в какое дерьмо мы все вляпались, оба принялись наперебой поливать хозяина грязью. Особенно, неожиданно для меня, старался Петрович, до этого, казалось бы, весьма сдержанный персонаж.

- Гнида ты фашистская, мразь и погань, - выплёскивал тот в адрес невозмутимого хуторянина. - Ну ничего, придут наши товарищи и отомстят за нас. Подвесят тебя, тварь, на первом же суку, будешь там болтаться в назидание всем.

Опанас терпел поток оскорблений минуты три, потом лениво поскрёб бороду и, прикрикнув на глухо рычавшего в нашу сторону волкодава, произнёс:

- Гаразд, послухав я вас, тепер ви послухайте мене. Я понишпорив у ваших кишенях, знайшов ось це, - он показал наши с Медынцевым швейцарские паспорта. - Зроблен╕ спец╕ально для вас. Тут ваш╕ фотограф╕╖. Та й для вт╕кач╕в ув'язнених вигляда╓те ви занадто вгодованими.

Ну да, для сбежавших зеков выглядели мы довольно откормленными, тут майор легенду не особо продумал. Вообще после его необдуманных действий я начал сомневаться в профессиональных качествах моего куратора. Да и я хорош, пошёл у него на поводу. Сколько уже можно учиться на собственных ошибках?!

- А це от з тебе, хлопець, зняв.

Он достал из второго кармана мои очки и накладные усы. Мне оставалось лишь грустно вздохнуть.

- И за что же вы так русских ненавидите? - спросил я его, в общем-то наперёд зная ответ.

- Москал╕в? За те, що нам жити спок╕йно не дають. Що м╕й батько, д╕д, прад╕д терп╕ли в╕д москал╕в. Москал╕, жиди ╕ поляки - ось наш╕ головн╕ вороги! ╤ ми будемо з ними боротися, доки не очистимо Галичину в╕д ворог╕в.

- А что же немцы? Им-то служите...

- Н╕мц╕ зв╕льнили нас в╕д поляк╕в, жид╕в ╕ б╕льшовик╕в. Д╕йде ╕ до них черга. Щось я розговорився з вами... Вноч╕ нев╕стка бачила, як щось, що горить в неб╕ падало. Так я думаю, що це був ваш л╕так. У нас тут, кажуть, в Тарнопол╕ ╓ партизанське п╕дп╕лля, так вас, схоже, до них з Москви заслали допомагати. Та т╕льки л╕так не долет╕в трошки. Або куди ви лет╕ли? Гаразд, це вже неважливо. Микола поб╕г на сус╕дн╕й хут╕р, ╕ скоро сюди при╖дуть сват Януш у сином Петро. Там будемо вир╕шувати, к╕нчити вас або здати в комендатуру в Лановцах. Все зрозум╕ло? Мовчите? Значить, зрозум╕ли. А тепер якщо хтось ще раз щось скаже бюез мого дозволу - м╕цно вдарю.

- Ты рот-то нам не затыкай, Иуда, - сказал я. - Вдарит он... Смотри, как бы тебе самому шею не свернуть.

- А я ж попереджав...

С этими словами Опанас положил винтовку на пол, поднялся и двинулся в мою сторону, явно намереваясь отвесить мне очередную оплеуху. Я только этого и ждал. Ну и что, пусть руки связаны, ноги-то свободны. Если бы Опанас знал, с кем связался, спеленал бы меня, как младенца. Но откуда ему было знать?! А потому удар ребром стопы под коленную чашечку вызвал у оппонента весьма неприятные ощущения. Настолько неприятные, что тот задохнулся от собственного крика и грохнулся на задницу, обхватив пальцами несчастное колено.

Не теряя времени, я принял вертикальное положение, и следующий удар носком ботинка в подбородок на какое-то время отключил Опанаса от действительности. И тут же пришлось отбиваться от пса, с басовитым рычанием пытавшегося добраться до моей шеи. Вот тут была целая проблема! Эта животина весьма ловко уворачивалась от ударов ногами, в то же время пытаясь вцепиться в какую-нибудь часть моего тела. Помог Медынцев. Он умудрился пнуть скакавшую рядом собаку, та на долю секунды отвлеклась, и этого мгновения мне хватило, чтобы провести удар ногой в голову. Что-то хрустнуло, после чего псина свалилась на бок, в агонии дёргая задними лапами. Похоже, удар пришёлся в височную область. Толерантные любители животных в будущем, вероятно, подняли бы вой по поводу убиенной собачки, но в тот момент я никакого сожаления от содеянного не испытывал. Тут выбора особого не было: либо я - либо этот волкодав размером хоть и не с телёнка, но достаточного, чтобы загрызть насмерть взрослого человека.

Теперь нужно было быстро освободиться. С этим проблем не возникло. Правда, запястья были перетянуты сыромятным ремнями на совесть, но против хорошо заточенной штыковой лопаты, весьма удачно стоявшей в углу хлева, и они оказались бессильны. Следом я освободил товарищей по несчастью, которые рвались этой самой лопатой чуть ли не расчленить предателя.