Ли В.Б. - Характерник

Дальше путь прошел без подобных задержек и недоразумений, хотя местный люд косился на нас и сторонился, глядя с опаской как на разбойников, кем по сути казаки и являлись, особенно во времена смуты. Тогда именно запорожские казаки бесчинствовали больше других, сжигали города и поселения в этих краях, вырезали православных, и ратный и мирный люд, прислуживая посполитам и всяким самозванцам. Память у людей долгая, до сих пор пугают детей чубатыми извергами. Так что отношение к нам понятное, во мне зреет стыд за свой народ, к которому я сейчас себя причисляю, да и пустил я корни в нем, любимая жена, дети. Мои сотоварищи же, напротив, нисколько не расстраиваются, бравируют своей удалью перед местными. Не уступают дорогу встречным, ни конным, ни пешим, коней своих не сворачивают, а едут прямо на них. Хорошо еще, что руки не распускают, не пускают в ход свои нагайки, если кто-то замешкается перед ними, хотя чувствую, такое желание есть, только опасаются отместки, да и есаул приказал москалей не задирать.

В Москву мы прибыли в начале июня, устроились в одном постоялом дворе у Чертольских ворот недалеко от Москвы-реки. Район тихий, одноэтажные деревянные дома, нередки здесь пожары, но быстро отстраивается после них. На следующий день отправились в Малороссийский приказ вызнать судьбу кошевого, что с ним, где он. Нас принял глава приказа Салтыков Пётр Михайлович, дородный боярин лет шестидесяти, он поведал, что по указу государя Сирко отправлен в ссылку в Тобольск. На вопрос есаула, может ли государь Алексей Михайлович принять сечевое посольство с челобитной грамотой, боярин ответил, что царь не примет, дюже зол на изменника, а грамоту оставить ему, при оказии передаст государю.

На настояние нашего старшего, что товарищество поручило встретиться с сами царем и дать ему ручательство казаков, Салтыков бросил, что ни он, ни наше посольство государю не указ, возжелает встречи, тогда и примет. А год уйдет или более, того он сам не ведает и чинить докуку царю не будет. Если казацкое посольство готово все это время смиренно ждать царской милости, то так тому и быть, неволить он не будет. Всем казакам стало понятно, что Салтыков нас к царю не пустит, по своим ли интересам или велению самодержца, других влиятельных лиц. Сам, без указки есаула, навожу на боярина свое поле, приступаю к подавлению воли, через несколько несколько секунд с его лица пропадает злорадная ухмылка, возникает вначале недоумение, а затем безразличное выражение. На вопросительный взгляд есаула, обращенного на меня, показываю ему пальцем знак молчания, сам начинаю расспрос Салтыкова:

- Пётр Михайлович, кто велел не пускать нас к царю?

Негромким, без всякой эмоции, голосом отвечает: - Матвеев Артамон Сергеевич, ближний боярин, глава Посольского приказа.

- По чьему наущению?

- Левобережного гетмана Ивана Самойловича.

- Кто ведает приемом царем челобитников?

- Дьяк Тайного приказа Иван Полянский, с нашей подачи.

- Кто занимался наветом на кошевого атамана?

- Я, с дьяком и подьячими.

- Есть доводы против Сирко?

- Доносные письма Ивана Самойловича, полковника Федора Жученко, есаула Миколы Тарабанько.

- Слушайте внимательно и исполните, как будет сейчас сказано, - инструктирую Салтыкова, - мы сейчас уйдем, Вы же немедля отправитесь в Тайный приказ, встретитесь с Иваном Полянским, предложите прием царем нашего посольства. Скажете ему, что у нас есть новые вести с Запорожья, касающиеся Сирко. Дело важное, государственное. Все понятно?

На утвердительный ответ боярина добавил:

- Сделайте, как сказано и у Вас все будет хорошо. Если пойдете наперекор, то жизни у Вас и Вашей семьи не будет. Запомнили?

После нашей "беседы" спокойно вышли из приказа, есаул и другие ходоки молчали, так и доехали до постоялого двора, только в своей комнате Крыловский высказал беспокоящую его мысль:

- Да, Иван, с тобой страшно! Так ведь и каждого из нас можешь заневолить?

- Не каждого, Василий Петрович, да и это против нашего понятия. Только ворогов.

- Ясно, с тобой лучше не воевать, - подвел итог есаул, только после этих слов остальные казаки как-то расслабились и натужно засмеялись.

После, когда мы пообедали в харчевне и вернулись в свою комнату, я предупредил есаула, что сейчас собираюсь отправиться к Кремлю, вызнать насчет ближнего боярина Матвеева. На вопрос: - Зачем, - объяснил, что надо повлиять и на него, иначе может доставить нам немалые неприятности, если он заодно с врагами атамана. Крыловский задумался на минуту, потом дал добро, только велел узнавать и колдовать осторожно, нам лишние неприятности ни к чему, и кошевому не поможем, и сами попадем, как кур в ощип. Предложил еще взять охрану, но я отказался, привлечем ненужное внимание, да и мне надо одеться как москаль, чубом и усами еще не обзавелся, так что буду как все вокруг. Сходил в ближайшую лавку, взял холщовые рубаху и порты (штаны), колпак на голову и кожаные сапоги, переоделся, с праздным видом направился в сторону Кремля.