Ли В.Б. - Характерник

Сразу после этих слов молчание, с которым казаки выслушали речь старшины, взорвалось криками возмущения, всеобщим недовольством. Выждав минуту, Войсковой судья поднял руку, собравшиеся постепенно унялись, вновь наступила тишина. После ведущий Раду веско заметил:

- Братья-казаки, криком делу не поможешь. Нам надо крепко подумать, как выручить своего атамана. Оставлять его в беде мы не можем, но и идти против Московского царства, силой отбивать Ивана Дмитриевича, тоже. Посему выступать только с резонным словом и не сразу всем, а по одному, поднимайте руку, я вызову.

Из массы желающих выступить первым он дал слово крепкому жилистому казаку лет сорока:

- Говори, Михаил Степанович, Круг слушает тебя.

Казак степенно вышел на свободное место, разгладил усы, потом громким басистым голосом заявил:

- Братья-казаки! Коль руки у нас повязаны, то остается обратиться с челобитной к царю. Надо отправить в Москву ходоков от товарищества, свидеться с государем, убедить его в лживости навета. Порукой верности наших слов будет грамота от общества, которую нам надо всем миром написать и заверить собственноручно. Готов сам отправиться с докукой к царю.

Казаки одобрительными криками: Верно, Михаил Степанович, - поддержали собрата, последующие выступающие в основном согласились с первым предложением, вносили свои дополнения и уточнения. Войсковой судья подвел итог всеобщего мнения и предложил выбрать ходоков от Сечи и составить грамоту, которой немедля займется Войсковой писарь и огласят на Раде для одобрения. Все согласились, началось выдвижение делегатов. Меня как-будто осенило, подтолкнуло что-то, неожиданно для себя поднял руку и громко, на весь круг, выкрикнул своим ломающимся баритоном:

- Федор Максимович, дозвольте слово молвить!

Судья недоуменно посмотрел на меня, что это за молодой казак, осмелившийся вмешаться во взрослые дела, потом вспомнил, с улыбкой ответил:

- А, тот самый лихой джура, взявший коня на Покров! Ну, говори, только по делу, не мешкая, не допекай старших.

Выхожу из круга на середину, представляюсь: Казак Капуловского куреня Иван Свирьков, - а после продолжаю:

- Господа лыцари, прошу направить в Москву с ходоками и меня. Я ученик характерника, могу уже многое. В Москве наших ходоков, думаю, ждут препоны, особенно, если против Ивана Дмитриевича строят козни власть имущие, просто не допустят к царю. Я своими еще скромными способностями смогу как-то помочь казачьему братству в сим деле, повлиять на царских дьяков, ведающих приемом к государю.

Войсковой судья и казаки молчали после моих слов минуту, а потом кто-то крикнул: А ведь дело говорит молодой, есть толк в его речи!

Круг принял мое предложение, меня тоже включили в делегацию. В нее всего вошли семь казаков во главе с есаулом Василием Крыловским, все в возрасте, степенные, так что я как самый молодой исполнял при них всякие хлопоты, связанные с поездкой. Рада еще приняла челобитную грамоту, составленную Войсковым писарем с небольшими добавлениями, в канцелярии выправили нам подорожную грамоту. Снарядились в путь, каждый одвуконь, я взял Яшку и Крепыша, хотя наставник предложил вместо молодого жеребца своего гнедого, но все же решил по своему, надо коня приучать к дальним походам. Выучку Крепыш прошел успешно, с ним у меня отношения наладились сразу, да и Яшка привык, примирился с новичком. Едва успел заскочить к Кате, распрощался с родными и, нагруженный домашними припасами, отправился со всеми в долгий путь.

Нас сопровождают три десятка казаков, путь небезопасный, татей и других лихих людей на дорогах хватает, да и после недавно подавленного мятежа Степана Разина в степи еще много неприкаянных его соратников, занимающихся разбоем. Часть из них прибилась к Сечи, кошевой принял их, что добавило повода недругам Сирко очернить его перед царским двором. Как мне объяснили бывалые казаки, дорога наша лежит до Полтавы, оттуда направимся по тракту через Сумы, Рыльск и Севск к Брянску, дальше на Калугу и до самой Москвы. Путь длиною 1200 верст, времени уйдет около месяца и то, если дороги не развезет. Сейчас, в апреле, в степи дороги больше сухие, в низинах и балках еще грязь, а как выпадет на Брянщине, пока неведомо. Но к тому сроку должно подсохнуть, так что особых трудностей в дороге не должно быть.

До Полтавы добирались недолго, за пять дней, путь всем известный и накатанный. Отдохнули день в гостином доме, утром отправились в Сумы, недавно построенную крепость в Слобожанщине. Дорога еще малоосвоеная, редкие хутора, не обошлось без стычек, схватились с лихоимцами, не побоявшимися напасть на сильный отряд. Мы их побили и рассеяли, но и у нас есть раненые и убитые, мне пришлось заняться лечением пострадавших, пятерым из них помог, двое умерли, слишком серьезные ранения. Похоронили погибших, в ближайшем хуторе оставили пораненных, сами отправились дальше. В Сумах не стали задерживаться, набрали свежих продуктов и отправились к следующему городку-крепости, Рыльску, на Черниговщине. Здесь нас задержал на два дня местный воевода, сносился со своим начальством в Новгород-Северском, с неохотой отпустил. Казаков здесь не очень любят, много лиха они принесли в свое время, да и ныне иногда пошаливают.