Андрей Расторгуев - Дети Велеса

Горожане ликовали. Кричали «ура», бряцая оружием. Первый раунд выигран!

Череп носился верхом на лошади вдоль береговой линии. Громко, во всю глотку крыл матом отступающих солдат, пытаясь остановить и снова послать их в бой. В конце концов, это ему кое-как удалось, когда, не раздумывая, зарубил пару кочевников, которые, демонстративно наплевав на крики своего предводителя, прошли мимо него, направляясь в лагерь.

Войско стало собираться на берегу, приводя себя в порядок, поджидая, когда к ним присоединятся остальные, ещё не успевшие покинуть лед.

– Хорош прохлаждаться, уроды! – злобно орал Череп. – Наддайте этим фраерам по их мягкому заду. Они же не воины! Возьмите город, и всё, что там есть, будет вашим! Вперёд, я сказал!

Нестройный хор голосов исторг некое подобие приветственного крика, начисто лишённого энтузиазма. Повинуясь властному движению руки вождя, указующей на крепость, толпы кочевников опять начали спускаться на реку.

И снова им пришлось преодолевать простреливаемое защитниками пространство. Падали убитые и раненые, подстёгивая своим примером бежать ещё быстрее, что нисколько не прибавляло уверенности и без того деморализованным после первого отступления скитам. Конечно, они достигли стен и полезли наверх по многочисленным лестницам, шестам и верёвкам, как принесённым с собой, так и брошенным здесь, на месте предыдущего неудачного штурма. Какими бы меткими ни были стрельцы, они просто физически не в состоянии перебить столь большое войско. Битва снова переросла в рукопашную. Ополченцы и стражники сошлись со штурмующими на мечах и копьях, калеча и убивая друг друга, падая вниз поодиночке и в мёртвой сцепке с врагом.

Стараясь уследить за всем сразу, Пырёв метался по смотровой площадке, успевая рубить мечом поднимавшихся скитов. Иногда казалось, что те прорвались и вот-вот вытеснят горожан с их позиций. Но в следующий миг копья защитников сминали врага, сбрасывали его со стен и опрокидывали установленные штурмовые приспособления. Недалеко от башни кочевникам удалось полностью захватить небольшой участок стены. Еще немного и через этот плацдарм беспрепятственно потекут силы захватчиков, если тем удастся его удержать. Туда уже спешил резерв, но катастрофически опаздывал. Заткнуть эту брешь Стас отправил единственного продолжавшего находиться у него под рукой человека – Горыню. Когда тот со своим чудовищным оружием вырос перед скитами, один только внешний вид богатыря с занесённой рогатиной остановил кочевников. Они просто-таки оцепенели. Дальше началась настоящая расправа. Иное название этому действу и не подберёшь. Рогатина великана просто разрубала вражеских солдат надвое. С чавканьем проходила сквозь плоть, а затем со звоном ударялась о камень, единственную преграду, что могла остановить это страшное оружие. Под этакую музыку Горыня и дошёл до бойниц: «чвак, дзинь!», шаг вперёд, замах, снова «чвак, дзинь!», шаг вперёд… И так пока все оказавшиеся перед ним враги не распались на две неравные части, грудой сваленные под его ногами.

Наступил момент, когда натиск атакующих ослаб и начал затухать, постепенно сходя на нет. Подоспевшее подкрепление плотно закупорило все прорехи в обороне и не давало скитам ни единого шанса проникнуть за её линию. Стрельцы, получив полный доступ к бойницам, с успехом сбивали штурмующих ещё на подъёме. Не выдержав плотного обстрела, кочевники побежали.

Встречавший их на берегу Череп опять бесновался, последними словами понося нерадивых вояк. Благодаря лужёной глотке, отборному трёхэтажному мату и недвусмысленной демонстрации обнажённого меча в правой руке, вождь снова остановил отступление своей армии. В этот раз пришлось приложить не в пример больше усилий, чтобы собрать беглецов и отправить на повторный штурм. Нехотя, но двинулись, уже не издавая ни единого звука. Уставшие от постоянного челночного бега и двух предыдущих стычек, они даже не бежали. Просто шли быстрым шагом. Вновь запели пущенные стрелы, частой гребёнкой прореживая скитский строй. Не дойдя и до середины реки, кочевники повернули назад. Всё, хватит! На сегодня им достаточно беготни, драк и смертей. Ничто больше не могло заставить скитов снова ринуться в бой. Даже неугомонный Череп это понял, потому как молчал, угрюмо взирая на пробегавших мимо него людей, спешивших укрыться в лагере, безошибочно читая по их лицам явную неохоту вступать в бессмысленную бойню.