Антоний Оссендовский - Ленин

Человек с раскосыми глазами слегка усмехался и слушал.

– В «Искре» вы ведете борьбу с эсерами, называя их трусами, романтиками, мелкими буржуями. Так есть в действительности! Я знаю их хорошо! «Искра» опровергла теорию легальных социалистов, неотвратимо стремящихся к оппортунизму и подчинению буржуазным идеалам. В это время ваша газета стократно права, доказывая, что нет у них ни минуты для потери времени в создании настоящей партии социалистической и революционной, которая в самом тяжелом периоде должна начать борьбу против царизма, буржуазии и ее помощников среди эсеров, демократов и либералов!

– Гм, гм, – буркнул доктор Йорданов. – Вы действительно внимательно читали статьи «Искры», однако, не понимаю, что это имеет общего с намерением совершения мести за смерть террориста Бахарева,?

– Хочу разбить, уничтожить эсеров, посылающих на смерть пылкие головы, в то время как сами скрываются и дальше обманывают людей! – вспыхнула женщина.

– Та-ак? – протянул он, внимательно приглядываясь к незнакомке и следя за выражением ее лица. – Гм… предложение для обсуждения… должны, посоветоваться в своей группе.

– Мартов, Потресов, Засулич не будут, наверное, против, – начала она.

– Вы, как вижу, хорошо знакомы с составом руководителей «Искры», – заметил он с иронией.

– О да! – отозвалась она живо. – Ношусь издавна с намерением договориться с вами.

– Какие условия? – прервал он вопросом.

– Сразу могла бы распорядиться суммой в три тысячи марок… Требую, однако, допуска меня как постоянной сотрудницы. У меня хороший стиль, образованна… Закончила высшие курсы профессора Петра Лесгафта в Петербурге.

– Как вас зовут? – спросил он спокойно, окидывая ее мягким взглядом.

– Рощина. Вера Ивановна Рощина… Мой муж – ветеринар с Кубани.

Человек с раскосыми глазами сидел, погруженный в размышления. Лицо его имело сентиментальное, добродушное выражение. Однако взгляд из-под опущенных век неуловимо скользил по лицу сидящей перед ним женщины. Не ускользнули от его внимания всплески триумфа в ее светлых глазах и нервные движения пальцев.

Он поднял голову и сказал тихо:

– Должен посоветоваться с коллегами, Вера Ивановна! Завтра дам ответ. Встретимся здесь в это же самое время у этого столика…

Кивнул кельнеру, заплатил и с открытой улыбкой на лице, пожав ладонь новой знакомой, вышел.

Долго кружил по городу. И, наконец, оглядевшись вокруг, быстро направился в район Швабинг и исчез в подворье старого, довольно грязного каменного дома.

Влетел в маленькую комнату и обратился к женщине, суетящейся в кухне:

– Моя дорогая! Бросай ко всем чертям эту стряпню и лети тотчас же за Парвусом, Бобровым и Розой Люксембург. Она должна быть у Парвуса. Пусть приходят сюда, не теряя ни минуты. От них зайди к нашему наборщику Блюменфельду и пригласи его сюда. Только спеши, спеши! Periculum in mora 11.

Говорил веселым голосом, ходил по комнате, потирая руки, и что-то напевал низким голосом. Был в превосходном настроении.

Часом позже, постоянно кружа по комнате, рассказывал он собравшимся товарищам о встрече в пивной и закончил словами:

– Прибежали жандармы: почтенный Лопухин, Семякин, фон Коттен, Климович, Гартинг, ну и Владимир Ульянов, хотя известный здесь как безобидный болгарский врач Йорданов, имеющий голову на плечах! Ха, ха, ха! Хотели проскользнуть в нашу организацию за три тысячи марок, великолепно! Я деньги возьму, так как тогда раздуем мы нашу «Искру». Нелегко ее разжечь теми грошами, которые собирают нищие товарищи и посылают нам через Бабушкина, Лепешинского, Скубика и Гольдмана. Три тысячи марок – это огромная сумма! Возьму ее, а жандармов уведу в поле! Го, го, уведу!

Смеялся громко и потирал руки.

Однако товарищи запротестовали. Молчала только, как обычно, Надежда Константиновна, не сводя с него глаз.

Атаку начал Парвус. Сверх меры словоохотливый, вспыхивающий как стог сухой соломы, он топал ногами, размахивал руками и просто сходил с ума:

– Брать деньги у жандармов и шпиков?! Это преступление, предательство! Этого нам никогда не простит Плеханов, группа Освобождение Работы, наша и другие родственные партии. Нужно помнить, что…

Говорил целый час и говорил бы еще, если бы внезапно не подбежал к нему Ульянов и, щуря глаза, холодным, страшно спокойным голосом не заявил:

– Хватит! Я деньги у жандармов возьму! Плевать хочу на то, что брехать будут глупцы и что подумают «родственные» партии! Существует цель, это прежде всего, а какой дорогой к ней направимся, это для меня безразлично!