Антоний Оссендовский - Ленин

Госпожа Болдырева, всегда спокойная, приветливая и добрая, была готова в любую минуту помочь соседкам в их домашних заботах. Кроила для них платья, успокаивала домашние раздоры, учила детей и лечила, как умела. Сыновья, которые под влиянием частых когда-то в доме перепалок между родителями и смешных запоздалых интрижек отца в Петрограде все больше теряли к нему уважение и помимо воли смотрели на мать с пренебрежительным состраданием, теперь изменились неузнаваемо. Способности и энергия старого Болдырева импонировали им и порой возбуждали нескрываемое восхищение. Одаренные в своей профессии, работящие и берущиеся за любые дела, шли они к отцу за советом, слушали внимательно и признавали его авторитет и жизненный опыт. Удивлялись душевному равновесию, трудолюбию и разуму матери, называя ее своим «Министерством Иностранных дел».

Действительно, госпожа Болдырева обладала несравненным умением общаться с людьми и обуздывать излишне вспыльчивые характеры. Крестьяне шли к ней как до Наивысшего Суда.

Семья Болдыревых, недавно разрозненная, неопределенная, не связанная между собой близко, становилась крепкой, закаленной, скрепленной взаимным уважением и любовью, чем-то твердым, нерушимым, как сталь, как гранитная скала.

Никогда не разговаривали они между собой о случайностях, которые так неожиданно разрушили их жизнь, людей богатых и уважаемый в обществе.

Один только раз, подсознательно отвечая на мысли, которые рождались порой в головах сыновей, господин Болдырев произнес:

– Превосходство настоящего интеллигента заключается в том, что в каждой ситуации старается он занять соответствующее положение и заслужить уважение.

Подумал мгновение и добавил:

– И знаете, что? Это уважение является более ценным и более крепким, чем приобретаемое дорогой высокого служебного положения, происхождения и имущества! То может разлететься в одно мгновение. Это никогда, так как опирается на понимание нашего реального достоинства!

Григорий Болдырев, управляя копями, часто выезжал из Толкачево и осматривал дальние деревни, откуда крестьяне посылали своих людей в шахты и глиняные карьеры. Убедился скоро, что усилия Совнаркома, направленные на разрушение крестьянства и распад семьи способом необычайно быстрым давали неожиданные результаты.

Убедился он в этом еще более, когда комиссары потребовали от коммуны Болдыревых, чтобы они организовали производство соли и минеральной воды рядом со Старой Русой.

Коммуна отправила для этого задания Григория. Однажды, сидя в хате местного комиссара, крестьянина, услышал неистовые крики, топот ног и громкие призывы:

– Соседи, на помощь! Бьют нас негодяи! К оружию!

Григорий вышел из хаты.

Крестьяне, вооруженные револьверами, винтовками, принесенными в село убегающими с фронта солдатами, бежали с ожесточенными лицами и яростью в глазах. У последних домов уже кипела битва. Раздавались выстрелы, срывались дикие восклицания и проклятья, поблескивали штыки, топоры, поднимались и падали тяжелые дубины и жерди.

Битва длилась долго. Несколько трупов, затоптанных воюющими, лежало на поле битвы. Наконец, все стихло. Крестьяне расходились по домам, унося в глазах огонь сражения.

Комиссар, замещающий прежнего старосту, рассказал инженеру о причинах стычки.

– Горе, товарищ! – он жаловался, качая головой. – Плохо это кончилось. Комиссары из города прислали в деревню этих негодяев, крестьян, которые очень давно утратили землю и где-то скитались по свету. Теперь пришли, требуют землю, отбирают у других крестьян скот, плуги, домашний инструмент… Беззаконие! Несправедливость приходит! Подумать только, что это за люди! Петр Фролов пять раз сидел в тюрьме за воровство, Лука Борин был сослан на каторгу за нападение на почту и убийство чиновника, Семен Агапов, этот нищий, бездомный бродяга, пьяница, развратник, умеет только петь песни, рассказывать веселые истории – и только! Нам таких соседей не нужно. Мы всю жизнь держались когтями за эту землю-мать, поливали ее своим потом, а теперь должны делить ее с негодяями, шалопаями, лентяями, никчемными людьми. Почему? Согласуется ли это с законом?

Наклонился к Григорию и шепнул:

– Правду скажу: этого при царе не было… А теперь мы, как бы, свое правительство имеем. Эх! Издалека все кажется красиво, а вблизи…

Посмотрел изучающе на Григория, ожидая сочувствия в его глазах.

Инженер привык уже внимательно слушать чрезмерно откровенные излияния незнакомых людей, однако, ответил спокойно: