Антоний Оссендовский - Ленин

Машина начинает работать хорошо, полным ходом, с яростью хода и силы.

Ленин планирует свою речь – спокойно, твердо, логично, уверенно.

Окончил и лег на канапе, глядя в потолок.

Он не думает ни о чем.

Видит перед собой море голов, блестящих, бессмысленных и угрюмых глаз, кричащих ртов, поднятых плеч. Беспомощное, слепое, потерявшее дорогу стадо и он – пастырь, вождь, пророк, поднятый на гребень морской волны, на вершину красной трибуны.

Засыпает… Спит без снов.

Будят его шаги вбегающего человека.

Он открывает глаза и замечает стоящего перед ним секретаря.

– В Петрограде еврей Канегиссер убил Урицкого! – восклицает он, задыхаясь. – Предотвращено покушение еврея Шнура на товарища Зиновьева.

– Отваливаются колеса машины… – бормочет Ленин снующую мысль, подсознательно терзавшую его ночью.

Замечая изумление и испуг на лице секретаря, приходит в себя полностью.

– Диктатура пролетариата является великой машиной, разрушающей старый мир, – говорит с усмешкой. – Враги стараются ее уничтожить, но ломаются только отдельные колеса… отремонтируем ее, и будет, как прежде, крушить! Прошу составить телеграмму с соболезнованием и выслать в Красный Петроград!

Фанни Каплан. Фотография. 1918 год

Около полудня он был на митинге.

Перед ним шли финны, руководимые Халайненом, прокладывая дорогу к трибуне, покрытой красной тканью.

Внезапно произошло замешательство.

Кто-то выкрикнул громко:

– За народ замученный! За преступления!

Этот голос, высокий и звучный, с полной уверенностью принадлежал молодой женщине, охваченной волнением или страстным отчаянием. Он пронзил гомон, как если бы молниеносный удар острой сабли.

Финны остановились, и тогда раздался выстрел, единственный, близкий.

Ленин споткнулся и начал хватать руками воздух, так как чувствовал, что падает в темную пропасть.

Финны подняли его, охватили руками и вынесли. За ними пронзительно выла толпа, падали проклятья и какие-то восклицания ужаса или триумфа. Люди метались, волоча кого-то и разрывая на куски, бесформенные, окровавленные.

Часом позже по Москве кружила весть, радующая одних и тревожащая других.

Фанни Каплан и Моисей Гланс совершили покушение на вождя пролетариата, ранив его неопасно.

Верная власти толпа убила Гланса на месте. Финнам удалось защитить женщину и доставить ее в ЧК. Ответственность за коварный удар, нанесенный революции, должны были нести контрреволюционеры.

Об этом диктатор уже не знал. Он был без сознания и метался в горячке.

Пуля пронзила плечо и застряла в хребте.

Врачи с сомнением качали головами. Рана была тяжелая, может, смертельная…

Ленин лежал с открытыми глазами, кривил спекшиеся губы и шептал пронзительно, горячо:

– Отойди… Не мучай… Прости!.. Товарищи!.. Свобода и счастье человечества лежат на ваших плечах… Николай Кровавый… Не мучай!.. Прости… Еле…

Не закончил, так как начал тяжело хрипеть. В горле булькала набегающая кровь, на бледных вздутых губах расцветали хлопья красной пены.

Весть о покушении на Ленина с быстротой молнии разнеслась по всей стране. Пробуждала разные мысли, принуждала к новым начинаниям. Контрреволюционеры, сгруппированные вокруг ведущих гражданскую войну белых генералов, и подмятые диктатором социалисты подняли голову.

Со всех оконечностей России доходили до Москвы донесения о вспыхивающих восстаниях, о создании местных правительств – крайне правых, либерально-интеллигентских, социалистических, сложенных из членов крестьянской партии, принадлежащих к Народному Собранию, наконец, – смешанных, напоминающих своевольное, противоречивое правительство Керенского. Однако, между этими новыми творениями разгорелись скоро классовые и идейные битвы, что ослабляло значение и силы созданных правительств.

Знали об этом обстоятельно в Кремле, где Совнаркомом, в порядке заместительства, руководили Троцкий, Каменев, Сталин, Бухарин, Рыков и Чичерин.

Троцкий, энергичный организатор и великолепный, захватывающий оратор, совершал чудеса. Под его натиском втянутые в Красную Армию офицеры из I Мировой войны в спешном темпе обучали пролетарских офицеров и брали в подчинение самовольные, распущенные войска, вводя от имени Народных Комиссаров суровую дисциплину.