Александр Солженицын - Раннее (сборник)

И – казаки по вагонам.

Звон от сабель. Стук прикладов.
«Вы-ходи!» – И по перрону
В шубках, в шляпках, в ботах, стадом –
«Без вещей, как есть!..» – безсильных,
Перепуганных цивильных,
Всех пешком на пункты сбора,
Снегом розовым сквозь город,
Отбивая по пути,
С кем вольно им провести
В подворотне, там ли, тут,
Вгоряче пяток минут.

Генерал из интендантов
С ординарцем, с адьютантом
Ходит с палочкой, хромой.
Остриём её как щупом
Чуть брезгливо между трупов
Отбирает, что – домой.
И едва укажет стэком
Шарфик, перстень, туфли, ткань ли –
Взято вподхвать чела’эком,
Утонуло в чемодане.
Чемоданов с ними три,
Всё поместится внутри{142}.

Буйной ярмарки товары
По платформам, по путям –
С пылу, с жару, шаром-даром
Разбирай ко всем чертям!
Две корзины венских булок,
Узел дамского, грехи,
Сигареты из Стамбула
И французские духи.
Ну, беда, куда всё денешь!
Шелкова белья наденешь
Восемь пар – шинелка туго!
Солдатня столпилась кругом
У покинутой коляски –
Голубой да кружевной:
Вот младенец – он ведь немец?
Подрастёт – наденет каску…
Есть приказ Верховной Ставки!
Придушить его теперь?..
Кровь за кровь!.. «По пьяной лавке
Говоришь или стрезва?
Сам ты Ирод, поп твой зверь!»

«Дед, не я ведь… Дед, Москва!..»

«По машинам!» Снова в путь.

Ни вздремнуть, ни отдохнуть.
Как в цветном калейдоскопе
Катим, катим по Европе,
От безсонницы, от хмеля
Окрылились, осмелели,
Всё смешалось, всё двоится,
Перекрестки, стрелки, лица,
Встречи, взрывы, мины, раны,
Страхи, радость, зло, добро, –
Прусских ночек свет багряный,
Прусских полдней серебро.
То – шоссе, то вперекрест
Две слеги – и все в объезд –
Путь меняет рок железный,
Проплывает как во сне:
Где-то в тихой, непроездной
Заснежённой стороне
Чей-то дом уединённый,
Лес нетронутый за ним,
Чья-то шумная колонна
На печной свернула дым.
Чуть моторы заглуша,
Греться спешились, спеша.
Вкруг спины колотят зябло.
В дом! Хохочут: « Матка, яйки !»{143}
И подносит им хозяйка
Наливных сквозистых яблок.
Расхватали, походили,
Меж зубов морозный похруст.
Дай хозяйку застрелили,
Ворс ковра обрызгав в о -кровь,
Муж в кровати – долечили
Автоматом заодно.
Лишь мальчонок, их внучонок,
Умелькнул, разбил окно –
За забор, прыжок, прыжок! –
Как зверёнок,
Как зайчонок,
Полем к лесу наутёк,
Уклоняясь и юля.
Вслед с дороги, чуть не взвод,
Безпорядочно паля:
– Ранен!
– На спор!
– Есть!
– Уйдёт!
– На-ка!
– На-ка!
– Ах, собака,
Убежал… Ну, подрастё-от!..

В свете солнца больно глянуть:
Поле снежное искряно,
Ни слединки колеса.
В пухе снега, в блёстках льдяных
Безмятежные леса.
Там у нас, по русской шири,
Фронт стоял – и нет лесов,
Осталась сплошная вырубь
От военных топоров –
Блиндажи перекрывали
Наших сосенок стволы…
Жалко, здесь не воевали:
Ишь, стоят, горды, белы,
Русской нет на них пилы!
Синим льдом мелькнут озёра,
Белизной увиты реки,
В сёлах – дуб комодов, шторы,
Пианино и камины,
Радио, библиотеки.
Словно путь – проспектом Невским,
В каждом доме – Достоевский,
Полный, розный, а в одном
Даже рукопись о нём.

Нам навстречу понемногу
Оживляются дороги:
Итальянцы, дай Бог ноги
Из союзной им земли,
Так же голы, как пришли,
О добытке не тревожась,
На морозе жимко ёжась,
Каблучишками стучат,
Скалят зубы и кричат,
Машут русским в честь победы.
Р – разбегайся по домам,
Рим, Неаполь и Милан!
Увязав велосипеды
Кой-каким подручным грузом,
Предприимчиво французы
Крутят, отбыв вражий плен,
На Париж и на Амьен!
Не теряйся, молодцы!
…В синем, в рыжем и в зелёном
Валят сбродом возбуждённым.
Пан усатый под уздцы
Фуру горкою спускает, –
Через верх нагружена,
Холст трофеи прикрывает,
И лицо от нас скрывает,
Застыдясь, его жена.
Видно Машку под платочком
И на козлах у поляка!
«Эй! краса! молодка! дочка!
Ты куда же» – «Мы – под Краков».
«Ай, девчёнка, ходим с нами!
Забодает ведь усами!..»
Мир кружится каруселью,
В семь небес пылит веселье,
Всем на свете прощено,
– Но…

Строем зачем-то шагают виновно
Русские пленные. Безостановно.
Спины промечены едкими метками.
Это клеймо не затравишь ничем…
Лиху дорожку под сниклыми ветками
Топчут, задумавшись сами – зачем?
К пиру не прошены, к празднику не званы,
В мире одни никому не нужны, –
Словно склонясь под топорное лезвие,
Движутся к далям жестокой страны…