Антон Чехов - Пьесы

Маша. Трам-там-там…

Вершинин. Трам-там…

Маша. Тра-ра-ра?

Вершинин. Тра-та-та. ( Смеется. )

Входит Федотик .

Федотик( танцует ). Погорел, погорел! Весь дочиста!

Смех .

Ирина. Что ж за шутки. Все сгорело?

Федотик( смеется ). Все дочиста. Ничего не осталось. И гитара сгорела, и фотография сгорела, и все мои письма… И хотел подарить вам записную книжечку – тоже сгорела.

Входит Соленый.

Ирина. Нет, пожалуйста, уходите, Василий Васильич. Сюда нельзя.

Соленый. Почему же это барону можно, а мне нельзя?

Вершинин. Надо уходить, в самом деле. Как пожар?

Соленый. Говорят, стихает. Нет, мне положительно странно, почему это барону можно, а мне нельзя? ( Вынимает флакон с духами и прыскается. )

Вершинин. Трам-там-там.

Маша. Трам-там.

Вершинин( смеется, Соленому ). Пойдемте в залу.

Соленый. Хорошо-с, так и запишем. Мысль эту можно б боле пояснить, да боюсь, как бы гусей не раздразнить… [31]( Глядя на Тузенбаха .) Цып, цып, цып…

Уходит с Вершининым и Федотиком .

Ирина. Как накурил этот Соленый… ( В недоумении. ) Барон спит! Барон! Барон!

Тузенбах( очнувшись ). Устал я, однако… Кирпичный завод… Это я не брежу, а в самом деле, скоро поеду на кирпичный завод, начну работать… Уже был разговор. ( Ирине нежно. ) Вы такая бледная, прекрасная, обаятельная… Мне кажется, ваша бледность проясняет темный воздух, как свет… Вы печальны, вы недовольны жизнью… О, поедемте со мной, поедемте работать вместе!

Маша. Николай Львович, уходите отсюда.

Тузенбах( смеясь ). Вы здесь? Я не вижу. ( Целует Ирине руку. ) Прощайте, я пойду… Я гляжу на вас теперь, и вспоминается мне, как когда-то давно, в день ваших именин, вы, бодрая, веселая, говорили о радостях труда… И какая мне тогда мерещилась счастливая жизнь! Где она? ( Целует руку. ) У вас слезы на глазах. Ложитесь спать, уж светает… начинается утро… Если бы мне было позволено отдать за вас жизнь свою!

Маша. Николай Львович, уходите! Ну, что, право…

Тузенбах. Ухожу… ( Уходит. )

Маша (ложится ). Ты спишь, Федор?

Кулыгин. А?

Маша. Шел бы домой.

Кулыгин. Милая моя Маша, дорогая моя Маша…

Ирина. Она утомилась. Дал бы ей отдохнуть, Федя.

Кулыгин. Сейчас уйду… Жена моя хорошая, славная… Люблю тебя, мою единственную…

Маша( сердито ). Аmo, amas, amat, amamus, amatis, amant [32].

Кулыгин( смеется ). Нет, право, она удивительная. Женат я на тебе семь лет, а кажется, венчались только вчера. Честное слово. Нет, право, ты удивительная женщина. Я доволен, я доволен, я доволен!

Маша. Надоело, надоело, надоело… ( Встает и говорит сидя. ) И вот не выходит у меня из головы… Просто возмутительно. Сидит гвоздем в голове, не могу молчать. Я про Андрея… Заложил он этот дом в банке, и все деньги забрала его жена, а ведь дом принадлежит не ему одному, а нам четверым! Он должен это знать, если он порядочный человек.

Кулыгин. Охота тебе, Маша! На что тебе? Андрюша кругом должен, ну и Бог с ним.

Маша. Это во всяком случае возмутительно. ( Ложится. )

Кулыгин. Мы с тобой не бедны. Я работаю, хожу в гимназию, потом уроки даю… Я честный человек. Простой… Omnia mea mecum porto [33] [34], как говорится.

Маша. Мне ничего не нужно, но меня возмущает несправедливость.

Пауза .

Ступай, Федор.

Кулыгин( целует ее ). Ты устала, отдохни с полчасика, а я там посижу, подожду. Спи… ( Идет. ) Я доволен, я доволен, я доволен. ( Уходит. )

Ирина. В самом деле, как измельчал наш Андрей, как он выдохся и постарел около этой женщины! Когда-то готовился в профессора, а вчера хвалился, что попал наконец в члены земской управы. Он член управы, а Протопопов председатель… Весь город говорит, смеется, и только он один ничего не знает и не видит… И вот все побежали на пожар, а он сидит у себя в комнате и никакого внимания. Только на скрипке играет. ( Нервно. ) О, ужасно, ужасно, ужасно! ( Плачет. ) Я не могу, не могу переносить больше!.. Не могу, не могу!..

Ольга входит, убирает около своего столика .