Элизабет Мид-Смит - Школьная королева

Во-первых, тщательно исследовать причину ее поступка. Ей нужно предоставить всякую возможность оправдаться. Ее фрейлины и статс-дамы должны переговорить с ней; если она сознается им в своем проступке, они должны положиться на свое собственное мнение и, в особенности, посоветоваться с предыдущей королевой насчет того, как следует поступить с виновной. Если возможно, они не пойдут слишком далеко и не развенчают королеву, так как это самое суровое наказание, которое может выпасть на долю королевы мая. Но если она не сознается в своем проступке, который, по тщательному исследованию, окажется очень серьезным, то дело принимает совершенно иной оборот.

Во-вторых, королева мая должна явиться тогда перед всей школой, так как все члены школы – ее подданные. Предыдущая королева должна объяснить, в чем ее обвиняют, и все ученицы признают ее невиноватой или виновной. Полумеры не признаются. Она должна быть или вполне оправдана, или признана виновной. Это важное заключение выносится большинством голосов.

В-третьих, если большинством королева мая будет признана виновной, она освобождается от своих обязанностей, с полного согласия школы. Она должна быть развенчана, и публичная церемония должна произойти, если возможно, на том самом месте, где была коронация. Она должна появиться в белой одежде перед всеми, и ей будет объявлено, что она недостойна своего королевского звания. Затем ее отведут в дом, и она вернется в своем обыкновенном платье. Предыдущей королеве предложат замещать ее до конца года. Лишенная своего звания королева должна возвратить подарок, который дает обыкновенно начальница вновь избранной королеве мая. С той поры она теряет все свое значение. Начальница должна решить сама, оставлять ли ее в школе; учениц этот вопрос не касается. Они должны, если возможно, ласково относиться к ней, но никакое позднее раскаяние не возвратит ей славы и чести. Она будет заклеймена на всю жизнь.

Из этого видно, что быть королевой мая нелегко; это положение требует мужества, силы, благородства. Таковы правила для королевы мая».

Когда фрейлины и статс-дамы собрались в библиотеке, Елизавета прочла вслух эти правила. Она положила книгу на стол и взглянула на собравшихся. Все были сильно взволнованы и не знали, что сказать. В продолжение нескольких минут царило полное молчание. Потом Елизавета произнесла:

– Я увижу сегодня вечером миссис Шервуд, она просила меня прийти к ней. Потом мы снова соберемся здесь и решим, когда поговорить с Китти. Я твердо уверена, что в этом деле есть какой-то обман. Может быть, с моей стороны даже нехорошо говорить так, потому что я не могу обвинять никого из девочек. Но я думаю, что Китти О’Донован не виновата.

– И я тоже, – поддержала ее Клотильда.

– Но все же в подобных делах нельзя руководствоваться только чувством сострадания, – заметила мисс Хонебен. – Для меня очень стеснительно то положение, в котором я нахожусь: в одно и то же время я ваша учительница и статс-дама Китти. Поэтому я попросила бы вас избавить меня от всякого участия в этом деле. Быть статс-дамой упросила меня милая Китти, которая всегда выказывала мне столько любви и привязанности.

– Мы не можем избавить вас от этой неприятной обязанности, мисс Хонебен, – сказала Елизавета Решлей. – Вопрос слишком важен, и мы все нуждаемся в ваших советах.

– Ну, если нужно, я останусь. Я вполне уверена, что надо выполнить первое правило и уговорить бедную девочку сознаться. Если она сделает это сейчас, мы можем еще избежать суровой необходимости развенчать нашу королеву.

– Будем надеяться на лучшее, – с тяжелым вздохом произнесла Клотильда. – Уверена, что в этой школе не найдется девочки, которая не любила бы Китти, за исключением Генриетты и этой маленькой идиотки, Мэри Купп. Всякому видно, что Мэри Купп – раба Генриетты. Я думаю, девочки, что если в деле есть обман, то нам следует обратить внимание в эту сторону.

Девочки были удивлены словами Клотильды.

– У тебя есть какое-нибудь основание говорить так, Клотильда? – поспешно спросила Елизавета.

– И есть, и нет. Во всяком случае, я на твоей стороне, Елизавета.

– И слава Богу, – кивнула Елизавета.

После этого все разошлись.

Генриетта испытывала некоторое беспокойство. К своему удивлению, она видела, что, несмотря на обвинение, девочки любили Китти О’Донован так же, как и прежде. Генриетта заметила, что как только она подходила к какой-либо группе, разговор прекращался и все расходились. Она заметила еще, что Клотильда Фокстил старалась держаться вдали от нее. Клотильда была замечательная девочка – хотя некрасивая, но обращавшая на себя внимание необычной внешностью: довольно худое лицо и масса темных волос, очень большие бледно-голубые глаза, выразительный рот и замечательно очерченный подбородок. Она считалась обыкновенной в Америке, однако внешне несколько отличалась от английских школьниц. В Англию девочка приехала прямо из Нью-Йорка. Отец ее, Джемс Томас Фокстил, был миллионером, нажившим громадное состояние торговлей минеральными маслами. Клотильда была его единственным ребенком. От одной из своих подруг она услышала рассказ о том, как приятна школьная жизнь в Англии. Тогда Клотильда сказала отцу, что хочет учиться именно там.