Элизабет Гаскелл - Север и Юг

В течение нескольких дней настроение дочери так странно менялось, что мистер Хейл начал тревожиться. Но тут появились новости, обещавшие для их семьи заметные перемены. Первым пришло письмо от мистера Белла, в котором тот сообщал о своем скором приезде в Милтон. Мистер Хейл надеялся, что общение со старым оксфордским другом заметно повлияет не только на мысли дочери, но и на его собственные. Маргарет попыталась разделить оптимистичный настрой отца, но в своей чрезмерной апатии не смогла вдохновиться визитом какого-то мистера Белла, будь он двадцать раз ее крестным отцом.

Девушку больше воодушевило письмо от Эдит, которая, выразив соболезнования по поводу смерти своей тети, написала множество подробностей о муже, сыне и себе самой. В конце письма она добавила, что их климат не подходит ребенку и что, когда миссис Шоу заговорила о возвращении в Англию, ей тоже захотелось на родину. Они решили, что, если капитан Леннокс уволится, их семья переедет в Лондон и снова будет жить в особняке на Харли-стрит, хотя дом останется неполным без Маргарет.

Маргарет скучала по этому старому дому, его спокойной безмятежности и монотонной жизни. В прежние дни она считала такой быт утомительным. Но с тех пор ей довелось испытать столько бед и неприятностей, что она чувствовала себя истощенной от битв с судьбой и собственными комплексами. Теперь же однообразие жизни казалось ей освежающим отдыхом. Поэтому девушка начала мечтать о длительном визите к Ленноксам после их возвращения в Англию – не для каких-то конкретных целей, а для досуга, во время которого она могла бы восстановить свои силы. Создавалось впечатление, что в настоящее время весь ее мир замыкался на мистере Торнтоне. Она не могла забыть о нем при всех ее стараниях. Приходя в гости к Хиггинсам, она слышала разговоры о хозяине фабрики Мальборо. Ее отец возобновил совместные чтения с ним и постоянно передавал ей его суждения о чем-либо. Даже собиравшийся к ним мистер Белл обязательно будет говорить о нем, поскольку, как он писал, ему потребуется обсудить с мистером Торнтоном новый договор об аренде, который им следовало привести к согласованному виду.

Маргарет не ожидала, что визит мистера Белла доставит ей удовольствие. Она только надеялась, что приезд старого друга порадует отца. Но когда крестный приехал, они тут же стали добрыми друзьями. Гость сказал, что на самом деле его покорила не она – красивая и славная девушка, – а ее наследственная сила, которой он не мог сопротивляться. В свою очередь, Маргарет ответила, что он выглядит свежим и юным, несмотря на свою мантию и квадратную академическую шапочку.

– Вы свежи и молоды в своем добром сердце. Вот что я хотела сказать. Впрочем, должна признаться, что ваши мнения кажутся мне самыми закостенелыми из всех, что я встречала за последнее время.

– Хейл, послушай свою дочь. Пребывание в Милтоне испортило ее. Она тут превратилась в демократку, красную республиканку, социалистку и члена Мирного общества…

– Папа, это все из-за того, что я восхваляю прогресс мировой торговли. Будь его воля, мистер Белл до сих пор менял бы шкуры животных на желуди.

– Нет, я бы возделывал землю и выращивал картофель. И еще я стриг бы диких зверей и ткал полотно. Так что не преувеличивайте, мисс! Хотя я действительно устал от этой суеты. Все расталкивают друг друга в спешке стать богачами.

– Не каждый может сидеть в уютно обставленных комнатах колледжа и лениво смотреть со стороны на свои растущие богатства, – заметил мистер Хейл. – Не сомневаюсь, что многие люди были бы благодарны, если бы их собственность вдруг возросла в цене, как в твоем случае.

– Не думаю, что это обрадовало бы их. Им нравятся борьба и суматоха. Кто бы из этих людей согласился сидеть в кабинете, изучая прошлое и грезя о будущем в пророческом духе ученой братии? Зачем им подобные занятия? Фу-фу-фу! Я не верю, что в Милтоне найдется человек, способный тихо сидеть на одном месте. А ведь это великое искусство!

– Не удивлюсь, если милтонцы считают, что жители Оксфорда не умеют двигаться. Было бы неплохо перемешать их друг с другом.

– Это пошло бы на пользу только милтонцам. Им часто нравятся вещи, неприятные для других людей.