Александр Дюма - Сальватор

Там, неподалеку от ворот Майо, жил некий ресторатор, который сколотил себе состояние только на том, что дуэли не происходили или заканчивались удачно для участников.

Добавим сразу же, что секунданты господина де Моранда и господина де Вальженеза избрали местом дуэли Булонский лес вовсе не по причине его миролюбивой славы.

И те и другие прекрасно понимали, что им предстоит присутствовать при дуэли, на которой неизбежно будет пролита кровь.

В утро назначенного для дуэли дня лес представлял собой очень живописное зрелище.

Стоял январь, то есть была зима, и лес очень гармонировал со временем года.

Низкое небо имело цвет чистого снега, воздух был сухим и бодрящим, земля сверкала миллионами звездочек под лучами солнца, которое стояло над самыми вершинами деревьев. Ветви деревьев с очаровательной небрежностью свешивались вниз длинными сулианами, которые сверкали подобно сталактитам. Все это придавало лесу вид огромной декорации, написанной и помещенной в соляной пещере.

Первым на место поединка прибыл Сальватор. Остановив коляску на смежной аллее, он направился в лес для того, чтобы найти указанное место. Не прошло и нескольких минут, как он услышал голоса и звук шагов.

Обернувшись, он увидел, как к нему приближались господин де Моранд, генерал Пайоль и граф Эрбель.

За ними шел слуга господина де Моранда в ливрее. В руках он держал какой-то портфель.

Банкир же держал в руках пачку писем, которые получил, очевидно, перед самым отъездом из дома. Он читал их на ходу, разрывая те, которые считал не имеющими значения, и передавая другие слуге с пометками, которые делал карандашом, кладя их на шляпу.

Увидев Сальватора, он подошел к нему и крепко пожал ему руку со словами:

– А этих господ еще нет?

– Нет, – ответил Сальватор. – Вы приехали на десять минут раньше срока.

– Тем лучше! – сказал банкир. – Я так боялся опоздать, что несмотря на всю расторопность моих секретарей, вынужден был оставить дома шесть или семь указов, приказав доставить их мне сразу же, как только с них будут сняты копии.

Он взглянул на часы.

– Если эти господа приедут не раньше девяти, я успею подписать указы, которые начальник моей канцелярии обещал доставить мне сюда ровно в девять. А вы пока отмерьте дистанцию и зарядите оружие. Вы ведь извините меня за то, что я прочту эти письма, не так ли?

– Неужели вы не могли отложить ваши указы на потом? – спросил генерал Эрбель.

– Не мог! Сегодня утром они должны быть у короля. Он их ждет. Вы ведь знаете, господа, что король не является воплощением терпения.

– Тогда читайте, – сказали генералы.

– Кстати, мсье Сальватор, – сказал господин де Моранд, – где, по-вашему, мы будем стреляться?

– Вон там, – сказал Сальватор.

– Мне хотелось бы немедленно встать на место, – сказал господин де Моранд, – чтобы меня потом не беспокоили.

– Вы можете остаться здесь, – сказал Сальватор. – Но только вот место это не очень хорошее: позади вас деревья, и они могут помочь противнику прицелиться.

– Черт возьми! Мне все равно, – сказал господин де Моранд и направился на указанное Сальватором место, продолжая по дороге читать, рвать письма или же делать на них пометки.

Генералы знали толк в воинской доблести, Сальватор мог оценить гражданское мужество, но все втроем они с немым восторгом любовались хладнокровием этого человека, который в тот самый момент, когда на карту была поставлена его жизнь, спокойно разбирал утреннюю почту.

Его лицо, которое можно было легко увидеть, поскольку шляпы у него на голове не было (он использовал ее в качестве подставки для нанесения заметок), было оживлено не больше чем при производстве под счетов. Рука его с карандашом бегала по бумаге без дрожи и волнения, словно бы он сидел сейчас в своем кожаном кресле за своим столом рядом с сейфом.

Эта безмятежность имела причиной то, что он не верил в то, что должен умереть. Это было всепобеждающей силой веры в судьбу, которую Провидение дает людям очень честолюбивым или же безумцам и которая заставляет их слепо, не отклоняясь со своего пути, не обращая внимание на препятствия, идти к своей цели. Почти у всех нас есть вера в то, что мы выполним стоящую перед нами задачу. И тот, кто имеет в душе эту веру, может с улыбкой смотреть на приближающуюся смерть, поскольку уверен в том, что до тех пор, пока цель жизни не будет достигнута, смерть пройдет стороной.

Это-то и объясняет спокойствие великих завоевателей перед лицом опасности.