Александр Дюма - Сальватор

– И все же, – сказал Сальватор, – сердце, которое вздыхает, еще чего-то желает.

– Желания человеческие беспредельны, – ответил Жибасье, отвечая цитатой на поговорку.

– Наш великий моралист Лафонтен сочинил по этому поводу басню, – сказал Сальватор, – но давайте вернемся к нашим баранам.

Он порылся в кармане.

– Письмо у вас? – спросил Жибасье.

– Нет. Оно будет написано только в том случае, если вы согласитесь взяться за его доставку.

– В таком случае я согласен.

– Подумайте хорошенько, прежде чем браться за это поручение.

– Я уже подумал.

– Итак, вы едете?

– Завтра утром.

Сальватор достал из кармана бумажник, открыл его и продемонстрировал Жибасье пачку банкнот.

– Ах! – произнес Жибасье, словно это зрелище кинжалом вонзилось ему в сердце.

Сальватор сделал вид, что ничего не заметил. Достав две банкноты, он сказал Жибасье:

– Договора без задатка не бывает. Вот вам на дорожные расходы. Когда вернетесь с ответом, получите остальные две тысячи франков.

Поскольку Жибасье не спешил протягивать руку, Сальватор бросил деньги на стол.

Каторжник взял их в руки, внимательно рассмотрел, пощупал на плотность указательным и большим пальцем, проглядел на свет.

– Отличные деньги, – сказал Жибасье.

– Вот как? Вы, значит, считаете меня способным подсунуть вам фальшивые деньги?

– Нет. Но ведь и вас могли обмануть. В этой области люди достигли больших успехов, не правда ли?

– И не говорите! – произнес Сальватор.

– Итак, когда мы с вами снова увидимся?

– Сегодня вечером. В котором часу я смогу застать вас дома?

– Я целый день буду дома.

– Ну да! Ломота…

– Вот именно.

– Тогда я приду в девять вечера, если вы не против?

– Договорились. В девять вечера.

И Сальватор направился к двери.

Взявшись за ручку двери, он вдруг произнес:

– О! Мне пришлось бы возвращаться с другого конца Парижа.

– В чем дело?

– Я забыл о самой малости.

– О какой же?

– Попросить у вас расписку. Сами понимаете, эти деньги не мои: бедный комиссионер не носит в кармане десять тысяч франков и не в состоянии уплатить четыре тысячи франков за доставку корреспонденции.

– Меня это тоже удивляет.

– Не понимаю, как это не могло внушить вам подозрений?

– Я уже начал было их испытывать, – сказал Жибасье.

– Ладно, дайте мне расписку в получении двух тысяч франков, и дело с концом.

– Совершенно справедливо, – произнес Жибасье, пододвигая к себе чернильницу с пером и бумагу.

Затем, обернувшись к Сальватору, сказал:

– Простую расписку в получении, не так ли?

– О, господи, конечно же. Самую простую.

– Без указания, за что именно получены деньги?

– Это лишнее. Мы ведь с вами знаем, на что они будут израсходованы.

Жибасье машинально, наверное, потому, что знал, с какой легкостью улетучиваются банкноты, и опасался, что и эти две бумажки смогут исчезнуть, прижал их локтем к столу и принялся писать расписку в их получении самым своим красивым почерком.

Затем он протянул расписку Сальватору. Тот внимательно ее прочел и с удовлетворением на лице аккуратно сложил и медленно сунул в карман.

Жибасье наблюдал за ним с некоторым беспокойством.

Ему не понравилась эта улыбка Сальватора.

Но это было далеко не все. Сальватор, сложив руки на груди и глядя Жибасье в лицо, с издевкой произнес:

– Следует признать, король вымогателей, что вы одновременно являетесь примером редкой неосторожности и крайней степени глупости. Как! У вас хватило доверчивости поверить в сказку, которую я вам только что рассказал? Как! Вы настолько глупы, что попались в детскую ловушку? Не могу поверить! Как! После вашего ночного приключения вы не заподозрили, что оно может иметь продолжение? Что вас будут искать! Вам не пришло в голову, что если вас в чем-то заподозрят, самым простым будет попросить у вас образец вашего почерка? Неужели вы настолько глупы, что полагаете, что можете безнаказанно красть деньги, которые дает вам господин Жакаль! Итак, господин граф Эрколано, сядьте и слушайте!

Начало этой речи Жибасье выслушал с нарастающим беспокойством. Увидев, как глупо он поступил, дав Сальватору расписку с образцом своего почерка, он захотел было отнять у него расписку и дернулся было, чтобы напасть на него. Но Сальватор, несомненно, предвидел это возможное нападение. Поэтому он выхватил из кармана заряженный пистолет и приставил его к груди каторжника в то время, как произносил эти слова: «Итак, господин граф Эрколано, сядьте и слушайте!»